Книга Мачеха под ключ. Праздник с доставкой для сирот, страница 9 – Алекс Ривер

— Что ж, Ника, рассматривай это как свой новый проект, — пробормотала я, оглядывая комнату и размышляя, как здесь все улучшить. Для начала хотя бы убраться и помыть… все. — Доставшийся по наследству, кривой, убыточный и абсолютно безнадежный проект.

Но сперва нужно провести инвентаризацию и оценку ущерба. А потом составлять план действий. Например, такой: выжить, выкарабкаться и преуспеть. Все как и в Москве. Только обстановка… нестандартная.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи в неудобном, колючем платье и вышла из спальни в темный, тихий коридор, пахнущий плесенью и мышами.

Приключение начиналось. И выглядело оно предельно дерьмово.

Тишина в коридоре была какой-то гнетущей. Давила на уши после привычного городского шума. Я постояла, прислонившись к холодной стене, и давая первой волне шока окончательно отступить. На дворе то ли царила глухая ночь, то ли был предрассветный час, и обитатели дома, похоже, видели десятый сон. Но мне было не до сна. Во-первых, в желудке явственно бурчало, а, во-вторых, я не могла позволить себе такую роскошь, как сон, когда оказалась неизвестно где и с кем.

«В общем, проведем инвентаризацию, — твердо подумала я. — И сперва нужно осмотреть свой этаж.»

Коридор был длинным и темным. Где-то в конце едва теплился тусклый свет, вероятно, от такой же свечи, как в спальне. Я двинулась на этот свет почти бессознательно, мои неуклюжие туфли поскрипывали на потрескавшихся половицах. По пути попадались двери, и я осторожно открывала их одну за другой.

Первая комната оказалась кабинетом. Большой дубовый стол, покрытый слоем пыли, пустые книжные шкафы с паутиной в углах, потухший камин. На столе валялось несколько писем с суровыми штемпелями и словами «ВЗЫСКАНИЕ», «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ДОЛГЕ». Бюро, о котором говорил Кассиан, было заперто на ключ. Я подошла и потрясла его — внутри что-то глухо загремело. Видимо, те самые «жалкие гроши». Что ж, финансовый аудит придется отложить по крайней мере до светлого времени суток.

Следующая комната оказалась маленькой гостиной. Видимо, сюда водили самых доверенных друзей. Когда-то, судя по остаткам лепнины на потолке и огромному, но потрескавшемуся каминному порталу, она была парадной. Сейчас здесь стояли кресла, покрытые выцветшими чехлами, а в углу валялась гора какого-то тряпья. На одном из подоконников сидела сова. Не декоративная, а самая настоящая. Она медленно повернула голову на сто восемьдесят градусов, посмотрела на меня желтыми, абсолютно равнодушными глазами, затем развернулась обратно и продолжила смотреть в ночное окно. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было уже слишком даже для моего нынешнего положения.

Я вышла из гостиной и решила поменять маршрут, спустившись вниз. Лестница скрипела так, будто собиралась развалиться под ногами. На первом этаже пахло сильнее — к сырости и плесени добавились запахи старой еды и как будто какой-то мышиной отравы. Я оказалась в просторном, мрачном холле. Справа угадывался вход в темную кухню, прямо — массивная входная дверь, слева — еще одна дверь, из-под которой пробивалась узкая полоска света.

Именно оттуда донесся звук. Негромкое шуршание, затем сдавленный детский смешок.

Я замерла. Дети. Те, о которых говорил Кассиан. Интересно, почему они не спят?