Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 89 – Лилия Тимолаева

Только теперь вместо отказа мне предлагали брак.

Не дом, не защиту, не участие. Новую клетку с красивым названием “порядок”.

Я смотрела на председателя и пыталась понять, почему это предложение не обрушило меня сразу. Ещё неделю назад, в этом теле, среди этих людей, оно, наверное, прозвучало бы приговором. Женщине без денег и поддержки сказали бы, что её спасают. Вдове объяснили бы, что мужчина рядом — единственный способ сделать её право приличным. Город кивнул бы, Совет записал бы, Злата улыбнулась бы, а ярмарка снова получила бы хозяина, который не стоял у прилавка, не держал книгу открытой и не слышал, как мастера называют свои цены.

Но за моей спиной стояли ряды.

Медовый, ткацкий, ремесленный. Ульяна, Мирон, Настасья, Рада, Савелий, Ефим, Трифон, Матрёна, Аглая, Федот, Варвара через свой пояс, Остап с посохом, люди нижнего квартала, горожане, которые вчера пришли посмотреть на позор, а сегодня сами спорили у прилавков.

И я вдруг поняла: теперь страх уже не мог говорить моим голосом без спроса.

— Кого Совет выбрал? — спросила я.

По площади прошёл шорох. Не удивление даже — ожидание. Все хотели увидеть лицо человека, которому Совет собирался отдать ярмарку через моё имя.

Председатель чуть повернул голову. Из-за стола вышел молодой советник, тот самый, который всё время вспыхивал, когда я требовала показать правило письменно. На вид ему было лет тридцать пять. Хорошо одет, аккуратен, лицо бледное от уверенности, выращенной в тёплых залах, а не на зимней площади. Его звали Демьян Орлов. Я вспомнила: в первом заседании он почти не говорил, но именно перед ним писарь однажды перекладывал долговые листы так осторожно, словно боялся задеть важного человека.

Демьян поклонился мне неглубоко.

— Соломея Андреевна, решение Совета принято не для унижения, а для защиты вашего положения.

Ульяна рядом со мной коротко выдохнула. Этого хватило, чтобы я поняла: она едва удержалась от ответа.

— Моего положения? — переспросила я.

— Женщина в вашем состоянии не должна одна держать торговый круг, долги, тяжбы, взыскателей, мастеров и городские сборы. Я готов взять управление на себя, сохранить за вами достойное место при ярмарке и защитить вас от дальнейших обвинений.

— А мастеров от кого защитите?

Он моргнул.

— Простите?

— Мастеров. Ряды. Открытую книгу. Договор под центральным камнем. Северную калитку. Спорные долги. От кого вы их защитите?

Демьян чуть нахмурился, но быстро вернул спокойный вид.

— Я приведу дела в порядок.

— Как именно?

— Для начала все сборы должны снова проходить через городскую управу. Это устранит путаницу.

По рядам поднялся недовольный гул. Вот оно. Не прошло и минуты, а “защита” уже обернулась закрытой книгой.

— А места мастеров?

— Будут подтверждены после проверки.

— Кем?

— Советом.

— А если Совет решит, что Ульяна Медовая снова нарушила порядок?

Ульяна вскинула подбородок.

Демьян посмотрел на неё так, как смотрят на шумного свидетеля, который мешает красивому решению.

— Любое место должно соответствовать правилам.

— Чьим? — спросила я.

Он начал раздражаться.

— Госпожа Воронова, вы превращаете разумное предложение в допрос.

— Потому что на этой площади слишком долго принимали разумные предложения, после которых исчезали имена.

Председатель стукнул перстнем по столу.