Книга Утро и одна ночь с моим боссом, страница 25 – Екатерина Вострова

Он не поцеловал меня сразу, только целомудренно коснулся губами моего виска. Но от этого короткого тёплого касания по спине побежали мурашки, а внутри всё сладко сжалось. Я тихо втянула воздух, и он замер у самого моего лица, но я не отстранилась.

И тогда он поцеловал меня по-настоящему. Так, что у меня пальцы сами сжались у него на плече, а по телу прокатилась горячая волна. Поцелуй был глубоким и сдержанным ровно настолько, чтобы я поняла: он всё ещё держит себя в руках. Это почему-то оказалось самым возбуждающим.

Когда он остановился, я не сразу смогла открыть глаза.

— Вот теперь, — пробормотал он мне в губы, — спать будет ещё труднее.

— Ты сам виноват, — прошептала я.

— Знаю.

Он снова коснулся моих губ, на этот раз коротко и ласково, а потом просто прижал к себе. Я устроилась у него под боком, слушая, как бьётся его сердце, чувствуя на талии тяжёлую тёплую руку и пытаясь не думать о том, как быстро привыкла к этому месту.

* * *

Проснулась я от тонкой тёплой полоски света, которая прокралась через щель в шторах и легла мне поперёк лица.

Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь. Потолок был незнакомый. Подушка пахла другим стиральным порошком. За окном кто-то заводил машину. А ещё, и это я осознала с большим запозданием, я лежала на боку, плотно прижавшись щекой и ладонью к широкой мужской груди. Рука Максима тяжело и тепло лежала у меня на талии. Моя нога, о ужас, была закинута поверх его ноги.

Я очень медленно открыла глаза. Максим уже не спал.

— Доброе утро, — сказал он негромко.

— Доброе… — Я попробовала отодвинуться, больше для приличия, чем всерьёз, но получилось плохо. То есть никак. — Максим.

— М-м?

— Мне надо встать.

— Зачем?

— Затем, что у твоей мамы уже наверняка кипит чайник.

— Дверь закрыта на щеколду, — невозмутимо сообщил он. — Я ночью встал и проверил.

Я уткнулась лицом ему в плечо, чтобы он не увидел, как я улыбаюсь. Несколько секунд он молча гладил меня по спине через тонкую сорочку.

— Катя.

— М-м? — я не подняла головы.

— Ты ведь понимаешь, что я тебя теперь точно от себя не отпущу?

Я замерла. Он сказал это так буднично, как будто это уже решено.

— В смысле?

— Мне безумно нравится, что тебя можно обнимать вот так. Всю. Тёплую, мягкую, настоящую.

У меня внутри что-то дрогнуло так сильно, что на секунду стало трудно дышать.

— Максим…

— Что? — так же тихо отозвался он. — Ты правда думаешь, что я не заметил, какая ты красивая?

Вот это уже было совсем нечестно.

— Не говори так, — пробормотала я, снова вспоминая про свои комплексы.

— Почему? Когда ты снова окажешься в моей постели, я не позволю выключить свет.

Я молча покачала головой, и он отстранился, но ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Потому что я безумно хочу видеть тебя всю, Катя. Каждый изгиб. Всё, что ты так старательно прячешь от меня сейчас под одеялом.

После таких слов мысль о том, что через пять минут мне надо будет умыться и выйти к его родителям, казалась почти издевательством.

— Максим… — выдохнула я почти беззвучно.

Он только коснулся губами моего виска, будто ставил точку.

В этот момент за дверью в коридоре послышались осторожные и преувеличенно тихие шаги Елены Павловны. Где-то в кухне действительно закипал чайник. Бабушка о чём-то негромко выговаривала Андрею Николаевичу.