Книга Утро и одна ночь с моим боссом, страница 24 – Екатерина Вострова

Максим уже лежал на кровати с обнажённым торсом, прикрытый простыней до пояса. Зря я, конечно, на него посмотрела. Как теперь ложиться спать, когда у меня перед глазами стоят его широкие плечи и тёмная дорожка волос на животе, уходящая вниз?

Я тут же ещё крепче запахнула халат.

— Я в халате лягу.

— Хорошо, — просто отозвался Максим.

Я нырнула к стене так быстро, как будто за мной гнались, и натянула одеяло до самого подбородка. Махровый халат немедленно превратился в маленький душный кошмар, но снимать его я не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Щёлкнул выключатель, и комната провалилась в синеватый полумрак. Какое-то время я лежала на спине, плотно прижав руки к бокам, вытянувшись по струнке, как солдат на смотре, и смотрела в потолок, еще и дышать старалась тихо и ровно.

Максим рядом не шевелился, но его дыхания я не слышала — значит, он еще не спал.

— Катя… — позвал вдруг он.

— Что? — Я чуть не подпрыгнула.

— Ты сваришься в этом халате.

— Не сварюсь.

— Сваришься. У мамы в этой квартире батареи жарят, как печь как в бане.

Я долго не двигалась, потом всё-таки осторожно, на пару сантиметров опустила одеяло.

— Видишь, — сказал он мне куда-то в макушку. — Уже лучше.

— Угу, — призналась я.

Несколько секунд мы молчали. Но мне действительно становилось всё жарче. Спина вспотела, под коленями тоже стало неприятно душно, а пояс, который я так героически затянула, впивался в живот.

— Я могу отвернуться, если тебе станет легче. — Голос Максима был без тени насмешки. — Ты снимешь халат под одеялом, я не буду смотреть.

— Очень… деловое предложение.

Я ещё немного полежала, делая вид, что обдумываю. Но на самом деле уже прекрасно понимала: либо халат, либо тепловой удар. Я шумно выдохнула:

— Хорошо, отвернись.

Он действительно без комментариев отвернулся. Я выждала ещё секунды, потом развязала пояс, выпуталась из рукавов и кое-как стянула халат под одеялом. Вытянуть его наружу оказалось отдельным приключением, и каждое моё движение отдавалось внутри коротким испуганным «О чём подумают родители, когда услышат, что мы тут возимся?»

В конце концов я с облегчением сбросила скомканный халат на пол рядом с кроватью и снова легла ровно, натянув одеяло обратно до подбородка.

— Всё, — пробормотала я.

Максим повернулся обратно, ничего не сказал, но по тому, как у него поменялось дыхание, я поняла: он сразу осознал, что между нами теперь не три слоя махровой брони, а одна тонкая бабушкина сорочка.

— Только не смотри так, — прошептала я.

— Как?

— Будто ты сейчас о чём-то очень нехорошем думаешь.

В полумраке я скорее почувствовала, чем увидела его усмешку.

— Катя, я взрослый мужчина. Конечно, я думаю о чём-то «нехорошем». Вопрос только в том, делаю ли я что-то нехорошее.

У меня снова пересохло во рту.

— И?

— И нет, — тихо сказал он. — Я же обещал.

От этого почему-то стало ещё волнительнее. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга в полутьме.

— Катя, — произнёс он низко. — Если я тебя обниму, ты опять сбежишь в ванную?

Я сглотнула:

— Нет.

Сначала он просто положил ладонь мне на талию поверх одеяла. Потом, когда я не дёрнулась, притянул к себе чуть ближе.

Я сама не поняла, как подняла голову. Как оказалась слишком близко. Как его ладонь с талии медленно поднялась к лопаткам, удерживая меня так бережно, будто я могла в любую секунду передумать.