Книга После развода. Верну любовь, страница 36 – Лита Летинская

— Сын, я уже старый… — начинает он, и голос его, всегда такой твердый, сейчас с непривычной усталостью.

— Да что ты говоришь, отец? — отмахиваюсь, пытаясь сохранить легкий тон, но внутри все сжимается. Знаю, что будет дальше.

— Помолчи, когда старшие говорят! — отрезает он, и я автоматически вытягиваюсь в струнку, как в детстве. — Так вот, стар я уже. Пожалей мою седую бороду, не позорь меня, не смеши людей своим… — поджимает губы, — не дожидайся моей смерти. Приведи мне свою избранницу. Ты уже взрослый, младшие братья и сестры подрастают, ты должен примером служить, — и смотрит так многозначительно, хочешь — не хочешь, проникнешься.

Он смотрит куда-то поверх моего плеча, на улицу, где суетятся воробьи.

— Видишь, как ласточки по весне трудятся, гнезда свои вьют, чтобы птенцов вывести… Семья, дети — это труд. Труд, который каждый разумный человек должен пройти в своей жизни. Вырастить достойное потомство, чтобы стыдно за своих детей не было.

Время пришло. Чувствую это всем нутром — ровной, уверенной тяжестью, будто перед штурмом. Промедление равно поражению. Сейчас или никогда.

Внутри все сжимается в тугую пружину. Момент истины настал, отступать больше некуда.

— Отец, совсем скоро я приведу домой невесту. — трудно произнести перед отцом продолжение фразы. Всю жизнь я преклонялся перед его возрастом, авторитетом, мудростью, и здесь пасую. — Прошу, прими ее, как мою жену. Как самую дорогую невестку.

Отец медленно переводит на меня взгляд, так похожие на мои глаза сужаются.

— Кто она? Сватов к кому отправлять?

— Я сам все сделаю.

— Сам? — его густые брови сходятся в одну сплошную седую полосу. — Не девица?

Тишина повисает тяжелым свинцом. Он все видит насквозь. Все понимает. В его глазах — не гнев, а тяжелое предчувствие.

В тишине гулко тикают настенные часы. Вот оно. Пропасть. Шагнуть — и вынырнуть, все изменится навсегда после моего признания.

— Не девица? — повторяет он, и в этом вопросе — вся горечь возможного ответа.

— Нет, — выдыхаю я, не отводя взгляда. Пусть видит, что я не шучу и не отступаю. — У нее есть сын.

Лицо отца каменеет. Вижу, как заостряются черты его лица.

— И этот ребенок… — его голос тих и опасен. — Он твой?

Вопрос, который бередит больше всего, натягивая нервы, единственный, на который могу ответить с чистой совестью.

— Мой, отец. Мой сын. Твой внук.

Он опускает голову, словно придавлен тяжестью. Я знаю, о чем он думает и это неприятной тяжестью ложиться на душу.

— Как… Почему я ничего не знал? Почему молчал? Где ты все это время его прятал. Почему твой сын рос без отца и деда?!

— Я сам узнал недавно. Это долгая история, отец. И вина в ней только моя. Но я намерен все исправить. Я заберу их. Она будет моей женой. А Ясин — моим законным сыном.

— Ясин? — ошарашенно переспрашивает. — Правильно ли я понимаю?

Согласно киваю, смысла не вижу скрывать, будет лучше подготовить заранее, рассказать всю правду.

— Ты понимаешь, что говоришь?! — голос его впервые за много лет срывается на крик. — Что люди скажут? Что скажет ее семья? Ты думал о своем брате?!

— Я все обдумал, — отвечаю я, и голос мой, наконец, обретает сталь. Ту самую, что закалялась в боях. — И я не спрашиваю твоего разрешения, отец. Я прошу твоего благословения. Прошу принять мою жену и моего сына. Ради твоих же будущих внуков. Ради нашей семьи.