Книга Пламя ада, страница 78 – Кармен Мола

— «Хороший человек», – усмехнулась Амалия, вспоминая, как Леонор описывала ей своего мужа. – Что заставило тебя сбежать из Мадрида и выйти за него замуж?

Перед мысленным взором Леонор, будто сцены из ночных кошмаров, возникли солдат на улице Эспехо и полицейский с фиолетовым пятном на лице. Она не хотела впускать их в свою жизнь, только не сейчас… И не хотела признавать, что ее брак основан на лжи.

— Итак, они снова взялись за старое, – заговорила Амалия. Леонор поняла: подруга заметила, что ей не по себе, и решила сменить тему разговора. – И снова привозят сюда галисийцев.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты когда-нибудь слышала об Урбано Фейхо де Сотомайоре?

— Нет, ни разу.

— Он был знатным галисийцем, разбогател на сахаре и кофе. Более десяти лет назад он столкнулся с трудностями, когда искал чернокожих для работы на своих плантациях, и решил заменить их галисийцами.

— Но почему галисийцами?

— Сотомайор говорил, что галисиец выполняет вдвое больше работы, чем негр, – пожала плечами Амалия. – Создал компанию, чтобы доставлять их сюда на законных основаниях. И прежде чем его осудили и закрыли его контору, сюда успели переправить около двух тысяч галисийцев.

— Но ты сказала, что это произошло больше десяти лет назад!

— Разве Мауро не написал, с какой компанией они подписали контракт? – Леонор помнила каждую строчку, но в письме не было названия компании, хотя Мауро и упомянул о некоторых подробностях контракта. – Работорговцы нашли новый способ добывать живую силу. Теперь рабов называют наемными поселенцами, но сути дела это не меняет.

— Об этом надо рассказать, Амалия. Немедленно!

— Тише, не стоит торопиться.

— Эти люди попали в рабство, мы должны поговорить с губернатором!

— Да, так оставлять это нельзя, но стоит нам совершить хоть один неверный шаг, и мы ничего не добьемся.

Леонор растерянно посмотрела на подругу. Она не понимала, почему Амалия отказывалась действовать.

— Послушай, на сахарном заводе Боады работают люди из Галисии, а ты ничего не хочешь делать?

— Ты думаешь, что я не хочу все исправить? Я хочу этого так же сильно, как идти по улице рука об руку с Рикардо и целовать его, когда захочется. Я мечтаю во всеуслышание объявить, что люблю этого мужчину! Думаешь, мне никогда не хотелось сказать об этом Арсенио Боаде в лицо, чтобы он наконец перестал со мной флиртовать? Но я не могу так поступить. Не сейчас. В этом мире нужно действовать осмотрительно. Уверяю тебя, обращение к Хоакину дель Мансано ни к чему хорошему не приведет.

— Но что же делать?

— Нужно выждать. Перемены неотвратимы, – загадочно ответила сеньорита Бру.

— Я не могу сидеть сложа руки.

— Прошу тебя, наберись терпения. Начнешь действовать сейчас – все испортишь.

— Испорчу что?

— Доверься мне, Леонор.

— Человек, который спас мне жизнь в Мадриде, находится в рабстве. Амалия, я пришла сюда, потому что думала – ты сможешь помочь, а ты просишь меня подождать! Чего мне ждать, чего? А если он умрет в колодках или его до смерти запорют кнутом?!

— Я не хочу тебе лгать… Надеюсь, мне и не придется. Я уже говорила тебе: на острове идет война, и у нее особые правила. На любой войне есть жертвы. Ты должна понимать: всех не спасти.

— Какое мне дело до всех? – возмутилась Леонор. – Я вытащу Мауро из этого ада, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни! – И она покинула комнату так же стремительно, как вошла.