Книга Пламя ада, страница 81 – Кармен Мола

Сама возможность того, что на сахарном заводе Боады находятся рабы-галисийцы, серьезно обеспокоила губернатора. Он был уверен, что подобная практика была искоренена еще во времена Фейхо де Сотомайора. Леонор знала – губернатор не поверил ей до конца, – но решила не показывать ему письмо Мауро. Она ограничилась рассказом о своем опыте, подкрепив его сведениями, полученными от Росаны, но имени рабыни не назвала. Несмотря на недостаточно убедительные доказательства, губернатор разрешил совершить официальный визит на сахарный завод «Магнолия», чтобы все прояснить. Лойнасу, адвокату Кандидо, было поручено составить отчет. Абсолютный дипломатический успех сеньоры Морелл, который разделил с ней и ее муж, хотя он первым усомнился в ее словах.

— Не уверен, что эта поездка принесет пользу. Я надеюсь, что все это большая ошибка. Не хочется верить, что Боада поощряет такое, – проговорил Кандидо.

— Как ты думаешь, губернатор возьмется за это дело, если мои слова подтвердятся?

— На этом острове интересы многих людей тесно переплетены, Леонор. Арсенио не только богат, он еще и водит дружбу со многими высокопоставленными лицами.

— Я наводил справки, – вмешался Лойнас. – Одна компания привозит галисийцев на Кубу под видом наемных поселенцев. Как только несчастные оказываются на острове, у них отбирают документы и требуют отработать деньги за проезд, питание и жилье… Об этом рассказывают некоторые домашние рабы в Гаване. С каждым днем долг «поселенцев» растет, и, несмотря на все их усилия, им никогда не удается выплатить его.

— Не могу поверить, что Арсенио Боада мог такое допустить, – сказал Кандидо. – Я просто в это не верю, Лойнас.

— Не знаю, не знаю… Однако не все зависит только от помещика. Многое находится в руках управляющего плантацией и надсмотрщиков. Арсенио мог не знать о том, что творится у него под носом.

«Что за человек Арсенио Боада?» – задавалась вопросом Леонор, когда плантатор с предельно серьезным выражением лица встретил их у своего сахарного завода. Его явно предупредили о визите.

Боада и не думал скрывать своего раздражения, будто его оскорбляло одно только подозрение. Куда делся тот Арсенио, с которым было так легко разговаривать и который старался держаться в стороне от бесконечных политических дискуссий? Арсенио, который так нежно относился к Амалии… Которого Леонор представляла весело проводящим вечера в Мадриде с артистами театра-буфф… Мужчина, который с тех пор, как они познакомились на корабле, как никто другой понимал ее страхи и сумел заставить Кандидо прекратить требовать от нее – актрисы и жены – больше, чем она могла дать? Человек, которого она считала другом, превратился в незнакомца, будто во время сеанса мадам Биссон в него вселился чей-то дух. Или это и был настоящий Боада?

Плантатор угрюмо приказал надсмотрщику в шляпе – испанцу по имени Бидаче с совершенно бандитской внешностью – выстроить всех работников во дворе сахарного завода.

Леонор помнила, что Арсенио обладал даром перевоплощения, которому позавидовал бы и хороший актер. В обществе других плантаторов он становился настоящим плантатором, но это было лишь притворством, а не его истинной натурой. Она даже завидовала ему, поскольку и сама бы не отказалась от такого таланта. Теперь у Леонор появилось ощущение, что настоящая личность, которую Боада так старательно скрывал под маской прогрессивного плантатора, вызвала бы у нее отвращение.