Книга Пламя ада, страница 76 – Кармен Мола

— Мне было очень неловко, – добавил Кандидо, сердито глядя на жену. – К счастью, я не успел его ни в чем обвинить.

— Прости, – сдалась Леонор. – Полагаю, Боада прав. Наверное, я была под влиянием спиритического сеанса.

Но Леонор не могла выбросить случившееся из головы. Вернувшись с рынка, она легла в постель, чтобы немного отдохнуть.

В комнате было прохладно. Леонор попросила Идалину принести ей кокосовой воды, но, когда рабыня вернулась, она выглядела взволнованной. Идалина тихо закрыла за собой дверь в спальню, и Леонор увидела у нее в руках не воду, а листок бумаги. Грязной бумаги, исписанной карандашом.

— Я получила письмо. Моя дочь пересылает мне их через испанца, который время от времени приезжает в Гавану. Внутри письма был еще и другой листок. Посыльный сказал, это вам, сеньора. Вы должны знать, как это прочесть.

Леонор почувствовала волнение при виде листка бумаги, хотя и не могла бы сказать почему. Это было скорее предчувствие… Текст на бумажке оказался ей непонятен. Буквы никак не складывались в слова. Послание было зашифровано… И тут Леонор вспомнила, что Мауро рассказывал ей о шифре, с помощью которого общались революционеры.

— Благодарю, Идалина. Теперь оставь меня одну.

Леонор чувствовала, как сжимается ее желудок. Она села на кровать и попыталась вспомнить, чему Мауро научил ее той ночью. Надо было сдвинуть каждую букву на одну по алфавиту в первой строке, а во второй на две. В третьей строке – на три, по алфавиту, и так далее. Леонор понадобилось всего несколько минут, чтобы расшифровать послание.

Прочтя первую строчку, она едва не упала в обморок. Мауро на Кубе! Он отправился сюда, чтобы встретиться с ней, но, по несчастью, стал узником на сахарном заводе «Магнолия». Леонор приложила руку к груди и почувствовала, как сильно бьется ее сердце. Она бы не удивилась, если бы оно даже выпрыгнуло из груди. Леонор не понимала, почему появление человека, о котором она почти забыла, произвело на нее такое впечатление.

Строка за строкой, стараясь не ошибиться, Леонор разобрала письмо Мауро. На сахарном заводе были рабы из галисийцев и астурийцев: их вербуют на родине, предлагают работу на Кубе, заставляют подписать контракт, но в итоге они оказываются в рабстве. Их называют наемными поселенцами, но на самом деле они в рабстве. На невольничьем рынке есть компании, которые специально ищут наиболее обездоленных испанцев. Мауро сразу предполагал, что вербовщики, разъезжающие по деревням, не вполне честны, но другого способа пересечь Атлантику у него не было, и он согласился подписать контракт. Ему пришлось это сделать, когда он узнал, что Леонор отправилась на Кубу. Он жалел, что не появился в театре раньше и не смог помешать ее отъезду. Он опоздал, но время, проведенное в разлуке, укрепило чувства, зародившиеся той ночью в Мадриде. Мауро не знал – и не мог знать, – взаимны ли они… Ему казалось, что он стал жертвой проклятия. В письме он спрашивал ее: скучает ли она по нему так же сильно, как он по ней? Потому что единственным, что помогло ему вынести наказания, была мечта увидеть Леонор снова. Ее лицо и кожу, похожую на белый вереск. Услышать ее смех, насладиться ее запахом и голосом, который во время пыток слышал по ту сторону двери. Леонор напевала песенку, которую пела ему в Мадриде. «Не расстанусь с ней я снова, даже если и умру». Вот и я не хочу больше расставаться с тобой, – приписал Мауро в самом конце.