Книга Болотное предание, страница 66 – Ольга Лопатина

— Ты такая же бессердечная как Величана.

— Всё верно. На берёзе яблок не вырастишь. Вот и забудь дорожку к моему дому.

Вдова смертельно обиделась и растрезвонила на всю округу про жестокую и зазнавшуюся дочь рыбака, которая теперь сама зверя добывает, мастерит украшения, расписывает посуду, на торги ездит и барыш нешуточный с этого имеет, а скупа, как Величана да зла как Зима-Марена. Кто-то осудил Чистозвану, иные же зауважали её за крутость и твёрдость характера. Но все поняли, что на её тонкую шейку не присядешь. Другие люди жалели вдову, но никто не спешил ей помогать, хотя и осуждали Чистозвану за резкий отказ. Больше всех, как ни странно, возмущалась Величана.

— Она всегда была бессердечной и себялюбивой. И детей никогда не любила. Мы её в терем взяли, ничего не требуя. Иногда только просили с Ярополком водиться. А эта… Решила, что мы её в прислуги взяли. К Ярополку была неласкова. Может, и она наслала на него птиц волшебных. Вот не зря Род прогневался и не даёт ей ребёночка.

Тут даже скромная и обычно тихая Премила не выдержала.

— Вольно тебе, Величана, возводить на Чистозвану такую напраслину. Это ты-то с людей ничего не требовала? Про прялку подаренную тобой забыла? Или вспомни, как ты Чистозванке потёртые чеботы привезла, причём, явно не на детскую ножку. Износила их твоя Осинка, а выбросить было жалко. Ты дарила им старьё, которое и нищему подать стыдно, а потом своей щедростью на всю весь кичилась. И не надо говорить, что Род гневается только на плохих людей. Многие достойные женщины родить не могут или теряют детей, а всяким, — тут Премила грязно выругалась, — Боги посылают детей, которых они не могут сберечь. Не мечтала я о такой невестке, как Осинка. Скандальная она, делать ничего не умеет, за дитём не смотрит. Только в медный диск гдядится, да старые побрякушки примеряет.

Осинка, которая вышла на шум свары, начала громко кричать и стыдить свекровь, но тут появился угрюмый Вадим.

— Как же вы мне все надоели. На торжище не так шумно, как в родной избе. Что смотрите? — обратился он к любопытным соседушкам. — Дел у вас что ли больше нету. А ты, — кивнул он в сторону жены, — достала меня конкретно. Ещё раз поднимешь голос на мою мать, я твою бабку самолично в лес отнесу. Такое моё последнее слово.

Соседки очень долго смеялись и пересказывали эту сцену, добавив от себя добрую половину подробностей. Оно и понятно, людям заняться нечем. Головников не казнят, скоморохи представления не дают, на торги далеко ездить. Вот и скандал в любой избе становится общественным достоянием.

Пусть люди не любили Величану и Осинку, но и к Чистозване стали относиться значительно хуже с тех пор, как она разбогатела. Обычно простые люди не любят богатых, презирают выскочек и недовольны существующей властью. А ещё больше люди осуждают тех, кто нарушает покон. Мол, так ещё прадеды наши жили, и мы так должны жить, и детям своим заповедуем в своей жизни ничего не менять. Многие весняки и особенно веснячки не могли понять поведения Чистозваны, которая поразительно отличалась ото всех жителей по поведению и мировоззрению. Замуж она не стремилась, всем женихам отказывала, говоря, что боится нового предательства. Она продолжала отцовское дело, сама изготовив удочку из сосны, конского волоса, льняных нитей и ракушек. Предыдущие удочки, неводы и даже челн растащили «верные» друзья. Позже Чистозвана заплатила одному скандинавскому судостроителю, чтобы он изготовил для неё челнок. А после Чистозвана вместе с кудесником Велиславом повадилась ездить на торги в Златокаменск. Там она вместе со своей теремной подружкой Молчаной продавала украшения, шкурки, а потом по просьбе весняков сбывала и их товары, среди которых была железная руда, добытая на болоте, круги воска, излишки зерна и мёд. Но этот год выдался неурожайным, поэтому многие люди прикупили зерно в соседней веси, надеясь, что уж в следующий раз им повезёт. Чистозвана же вела торговые дела разумно, никого не обсчитывала и не обманывала, как её стрый Уголёк, иные люди были благодарны ей, но некоторые испытывали недоверие к бойкой девке, которая не признавала над собой ничьё главенство. Вдову Синеславу все напротив жалели. Синеслава умела жалиться на свою жизнь, чего никогда не делали Олень, Ягодка и Чистозвана. Новые впечатления ярче старых. Никто не вспоминал, что супруг Синеславы унёс невод в память о лучшем друге, что его жена щеголяла в старом очелье Цветы и колтах, которые смастерила Чистозвана. Забыли люди и о том, что осуждали Оленя, который из-за своей дерзости лишился руки, а Беломил приютил гусляра, который не просил подобной милости. Чистозвана, которую многие считали жестокой, не выгнала старика из дома, а напротив окружила его уютом и почётом. Она баловала старика дорогими ромейскими винами и экзотическими фруктами. Сам Олень мог жить в княжьем тереме, но не захотел покидать свою названную внучку. Он довольно часто ездил в стольный град и привозил оттуда множество новостей. Величана, чей язык в старости стал намного длиннее и злее, чем в юности, говорила, что Олень просто-напросто выполняет роль сводника и подложил её внучку в постель к развратному волхву. Но заслышав подобные речи, даже самые завзятые сплетницы испуганно оборачивались и шикали на дурную бабу. В последнее время Величана сдружилась с Синеславой на почве ненависти к Чистозване. Но даже простодушные весняки не верили в бескорыстную помощь старухи. Баяли, что за вспоможение Величаны Синеслава и её сынки ещё расплатятся сторицей.