Книга Болотное предание, страница 67 – Ольга Лопатина

Чистозвана же отбросила мирские помыслы в Навью седмицу. Она старалась не думать о том, что многие люди, которых она знала с детства, относятся к ней с настороженностью, старалась не размышлять о войне, которую объявил князь Творислав и его союзники её родному княжеству, старалась вырвать из памяти лица рабынь, которые видела на торгах в Златокаменске. Многие мужчины щупали их тела, осматривали зубы, как добрым коням и покупали приглянувшихся. Одной из рабынь очень сильно повезло, поскольку её купил тиун Милавы. Позже этот молодой человек отозвал в сторону Чистозвану и передал ей приглашение подруженьки былой. Вначале девушка возмутилась, но позже любопытство одержало верх. К тому же, Чистозвана решила, что её подруге из Нави будет интересно узнать новости о своей сопернице. Молчана и Купава так и остались приятельницами Чистозваны, а вот Милаву она воспринимала почти как врага, но ничем не выдала своих чувств. Житьё-бытьё с хитроумным волхвом не прошло бесследно для Чистозваны. За эти два года Велислав стал менее скрытным и суровым и научился улыбаться и радоваться простым вещам, Чистозвана же напротив утратила последние следы своей ребяческой наивности, простодушия и живости, которая некогда столь пленила сурового волхва. Она стала более практичной, безжалостной, циничной и не доверяла никому, кроме Велислава, Оленя, Ягодки, Весенки и, как ни странно, Гордеславы. Даже перед Молчаной и Купавой она играла некую роль, показывая только фасад красивой и приветливой молодой женщины. Подружки в жизни бы не догадались, какие тайны скрывает исстрадавшаяся душа Чистозваны.

Милава приняла былую подруженьку с распростёртыми объятиями. Прежняя Чистозвана, возможно бы, и растрогалась, но сейчас это её насторожило. С чего бы Милаве проявлять такую милость несказанную к полузабытой приятельнице? Да и на ошибках Гордеславы стоило бы поучиться. Может быть, Яронег и взаправду хотел услать брюхатую полюбовницу, но потом передумал. Милава была почти на сносях и надеялась родить сына, которого Яронег обещал признать. Внезапно Чистозвана ощутила такую обиду за себя и за Гордеславу, что не могла не задеть бывшую подругу.

— А ты не опасаешься войны?

— Честно признаться, я только этого и страшусь. А ещё народ возненавидел меня. Какой-то мальчишка даже швырнул в меня комом грязи. Все вспомнили, что я была дочерью боярина, который отравил предыдущую княгиню, ну мать Яронега. Осинку, слава Одину, никто не считает за княгиню.

— Ты до сих пор грезишь о доле воительницы? — с живостью спросила Чистозвана.

— Что? А это. Увы, уже нет. Какая из меня валькирия с таким пузом. А было бы славно родить ребёночка и уйти с викингами за Северное море. Пропади всё пропадом. И Яронег, который не может определиться, как тот медведь из сказания, который то хочет, то не хочет кочевать.

— Из какого сказания?

— А, пустое. Мне мать рассказывала в детстве. Я думала вначале, что это хазарская сказка, а оказалось, что её рассказывал ей какой-то северный шаман.

— А где она встретила этого шамана?

— Без понятия. Как говорят у вас на торгах: «По какой цене купила, по такой цене и продаю». Я думаю, что Яронег по-своему любит меня, но, как говорят ромеи, политика дороже. Если бы Творислав Муромский потребовал моей головы, то князь бы выдал меня. Ты видела красавиц-то?