Онлайн книга «Болотное предание»
|
И всё же на душе у Чистозваны потеплело при мысли, что песня была сложена про них с Велиславом. В разные периоды своей девичьей жизни она по-иному понимала эти слова, которые, словно обладали магической силой и могли направить её Долю в нужное русло. Впервые, услышав сию песнь, Чистозвана посчитала её красивой и печальной. Тогда Вадим занимал все её помыслы, к нему и только к нему были устремлены чаяния рыбацкой дочки, ставшей нянькой капризного княжича. Затем же она не раз слышала эту песню, которые переняли гусляры, желавшие угодить княжичу. Наивные! Яронег не мог забыть Оленя, ставшего жертвой несправедливости его отца. Чистозвана попыталась пропеть знакомые слова, но вместо этого получался какой-то невнятный шёпот. Как говорил тот же Олень: «ворон со сломанным крылом не поёт». Чистозвана и чувствовала себя такой птицей, чьи крылья были обрезаны безжалостной Недолей. Разумом Чистозвана понимала, что ей надо бежать к избушке Яги, чтобы там отогреться у огня-Сварожича, но прирождённое упрямство вновь взяло верх. Она отошла от деревьев и встала на середину прогалины. Её лапти полностью промокли, косы потемнели от стремительных дождевых потоков, рубаху можно было выжимать, но Чистозвана наслаждалась мощью стихии. Ей хотелось раскинуть руки и полететь, как белой лебёдушке к своему соколу. Вместо этого она сбросила никчёмные лапти и заплясала среди мокрых светло-зелёных папоротников. Скоро девки будут водить хороводы и собирать травы. Она же пляшет под дождём, среди колдовских трав, словно призывая выйти волшебных существ. Казалось, что сама Макошь вдохнула в строптивицу новые силы. Чистозвана напоминала безрассудную мавку, завлекающую неразумного красеня вкусить её любви. Она кружилась, приплясывала, обнималась с одинокой берёзкой, растущей на краю прогалины. Тяжело дыша, она опустилась на мокрую траву. Её косы разметались, словно у лешачки, глаза сияли, точно барвинок под струями благостного дождя, высокая грудь тяжело вздымалась. Она сама была грозой. Казалось, что глупый порыв унёс с собой ошмётки её печали и клочья безысходности. «Дураки редко печалятся», — подумала Чистозвана. Теперь она почувствовала желание петь. Она напоминала беззаботную птичку, которая напорхавшись вдоволь, села на ветку и запела, изумляя весь лес дивными звуками, радующими сердце. Чистозвана не могла похвастаться изумительным голосом, как и княжич Яронег, но она и не ставила целью поразить слушателей, которых не было. Она была одна не только на этой лужайке. Сама себе Чистозвана казалась барвинком, выросшим на утёсе. Иные цветы казались сплошным фиолетовым ковром, радуя глаз своей общностью. Она же была одна, гордо возвышаясь над остальными растениями, преодолев все трудности, пустив корни в каменистой почве. Чистозвана смахнула влагу с раскрасневшегося личика и запела: — Ты горой пойдёшь, Ты горой пойдёшь, Я — долиной; Розой ты цветёшь, Розой ты цветёшь, Я — калиной. Роза, о которой она пела, временно цвела в саду у Бабы-Яги. Чистозвана решила, что рискованно таскать с собой цветок повсюду. Несмотря на её чародейство, иноземному растению лучше не бывать в разнообразных передрягах. Тут расшалившаяся певунья вздрогнула. Совсем рядом раздался напев, который она поначалу приняла за трели ветра, мха и трав. Чарующий и вкрадчивый голос подхватил её песню. |