Книга Болотное предание, страница 100 – Ольга Лопатина

Свинья до последнего надеялась на чудо. Чуда не произошло, но она держалась до последнего. Только Перун, Велес да Лада знали, как ей тяжело пришлось в тот ужасный зимний день.

Жестокие люди вырвали хрупкие кустики калины с корневищами и выстлали путь приговорённого до самого болота. Таков обычай, который намного древнее общепринятого покона. Вадим ступал осторожно, словно не верил в своё несчастье или боялся смять хрупкие побеги. Но вот он обернулся и закричал громко:

— По праву человека, осуждённого на смерть, я требую, чтобы эту, — тут его пухлый перст указал на рыдающую Осинку, — удалили отсюда. Ты всегда была моим горем горьким. Не омрачай мою гибель.

Сказано — сделано. Сопротивляющуюся и верещащую Осинку под изящные белые рученьки подхватили мужчины и увели из леса. Вадим с любовью посмотрел на Свинью и Чистозвану. Он любил этих женщин, по-своему они были ему дороги. Теперь же он не хотел ударить в грязь лицом именно перед ними. До остальных ему было не больше дела, чем пушистой белке до съеденного ореха.

И тут Свинья, которая тщетно пыталась сдержать слёзы горючие, увидела его. Волхв шёл во главе процессии, но был похож на приговорённого к смерти. Он шептал слова заговора, приманивающего болотника, держал голову высоко, его спина была прямой, как ось в колесе, но Велислав напоминал умирающего волка, попавшего в капкан. Позади него шла невысокая тонкая и гибкая, как лоза девица, в которой Свинья узнала свою соперницу Чистозвану. Девица была бледной, имела решительное выражение лица, но не плакала. В своих хрупких, как стебли тростника, руках она сжимала осиновый кол.

Поначалу Свинья понадеялась, что сия девица решила сразиться с нежитью. Но потом она заметила, что Чистозвана хочет ударить осиновым колом волхва, но ей не хватает душевных сил.

И вот калиновая дорога закончилась, и тут бледная красавица жалобно запела незнакомый мотив:

— Ты горой пойдёшь,

Ты горой пойдёшь,

Я — долиной;

Розой ты цветёшь,

Розой ты цветёшь,

Я — калиной.

Вначале Свинья подумала, что это старинная обрядовая песня.

Вадима опустили в болото, и Свинья не выдержала и зарыдала в голос, а Чистозвана осталась спокойной, только закусила губу, похожую на пунцовую летнюю ягоду.

Волхв стал вызывать болотную нежить, чтобы она приняла щедрую жертву, а красавица с роскошными косами цвета тёмного мёда ещё громче запела:

— Ты пойдёшь тропой,

Ты пойдёшь тропой,

Я — кустами;

Освежись водой,

Освежись водой,

Я — слезами.

И тут из замёрзшей топи показалась страшная мохнатая рука болотника, алкающего человеческой крови. Вадим забился и заорал срывающимся голосом:

— Умоляю вас, я не хочу на дно.

Но болотник уже схватил золотые кудри своей жертвы и постепенно утягивал на дно.

Чистозвана разжала длань и осиновый кол выпал из её тоненьких пальчиков.

— Ты всё же не смогла… — с облегчением сказал Велислав.

— Я — нет. Ну а ты смог пройти до конца. Быть тебе за это в Кощеевом царстве.

Тут же девушка приложила хрупкую длань к круглому пухлогубому ротику и разрыдалась.

— Я сама не понимаю, что говорю.

Свинья рыдала ровно две седмицы. На третью седмицу явилась та самая Чистозвана и предложила составить ей компанию в прогулке к Бабе-Яге. Свинья была идеальным дополнением, потому что любила Вадима и была лучшей рукодельницей в округе. К своему удивлению, Свинья ответила твёрдым согласием. Ей надоело приглядывать за отцом, бабкой и сестричем. А ещё она горела желанием обратить мрачное болотное предание в добрую сказку.