Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 210 – Джин Соул

Таким слабым он давно уже себя не чувствовал. Голова казалась слишком тяжелой, поднять он ее не смог, потому не знал, есть ли у него вообще тело, но сердце вроде бы билось в грудной клетке, и дыхание свое он тоже слышал.

«Я еще жив», – подумал Ли Цзэ вполне ясно и закрыл глаза.

Ли Цзэ то приходил в себя, то погружался в забвение, сложно сказать, сколько это длилось, но когда в очередной раз он открыл глаза, то почувствовал, что голова уже не кружится, и попытался сесть. Это ему удалось.

В тот же момент раздался вопль:

— Цзэ-Цзэ! – и он увидел несущегося к нему на всех парах от дверей Янь Гуна.

— Гунгун? – с трудом выговорил Ли Цзэ. Язык казался распухшим, говорить было трудно.

Но Янь Гун и не дал ему договорить. Он буквально бросился Ли Цзэ на шею и разрыдался. Ли Цзэ был потрясен: в таком состоянии евнуха он никогда не видел.

— Ты жив! Ты жив! – восклицал Янь Гун. – Она не обманула!

— О чем ты? – не понял Ли Цзэ, пытаясь отстраниться, но Янь Гун еще долго его не отпускал.

Успокоившись, Янь Гун вытер лицо и высморкался в платок, но смотрел на Ли Цзэ до сих пор как на какое-то чудо.

Ли Цзэ между тем пытался вспомнить, что произошло: демоническая змея напала на столицу, он сражался с ней, ах да, его рука!.. Он глянул на левую руку и высоко вскинул брови. Сам он был обнажен до пояса, левая рука туго забинтована от пальцев до самого плеча. Ли Цзэ машинально шевельнул пальцами. Он их чувствовал!

— Как… – невольно вырвалось у него.

Он помнил, как была изуродована рука чудовищными челюстями змеи, и нисколько не сомневался, что не сможет ею владеть, однако же сейчас без труда согнул ее, поднял и опустил, чувствуя, как напрягается каждый мускул под тугой повязкой.

Ли Цзэ, осененный внезапной догадкой, разодрал и стащил бинты. Пожалуй, он испытал потрясение, увидев, что… рука была такой, какой он ее помнил, а ведь он ожидал увидеть страшные шрамы. Ни единого!

— Сколько я пробыл в беспамятстве? – спросил Ли Цзэ, когда опомнился.

— Три дня, – сказал Янь Гун.

— Три… Что?! – воскликнул Ли Цзэ и опять поглядел на левую руку. – Это невозможно. Такие страшные раны не могли зажить всего лишь за три дня.

— Это настоящее чудо, – сказал Янь Гун убежденно. – Она тебя спасла.

— Кто? – не понял Ли Цзэ.

— Мэйжун, – ответил Янь Гун. – Ты бы умер, если бы она не спасла тебя: когда тебя принесли во дворец, ты уже не дышал и весь почернел от яда демона.

Ли Цзэ потребовалась минута, чтобы осмыслить сказанное евнухом:

— Мэйжун? Из Весеннего дома? Спасла меня? Как?

Янь Гун покачал головой:

— Не знаю. Она пришла во дворец следом за нами и сказала, что может тебя спасти. Дворцовые лекари были бессильны, что нам оставалось делать? Министры дали согласие. Она прогнала нас из покоев и заперла дверь. Через четверть часа она открыла дверь, и ты уже был спасен. Я не знаю, как она тебя спасла, но тогда ты был уже полностью здоров, только в беспамятстве. И твоя рука… опять была целой.

— Это невозможно, – сказал Ли Цзэ, широко раскрытыми глазами глядя на свою руку. – Я помню, я должен был лишиться руки. Ни один лекарь в Десяти Царствах не смог бы ее восстановить. А ты говоришь, что женщина из Весеннего дома…

— Это чудо, – повторил Янь Гун. – Другого объяснения нет. Даже не в руке дело. Лекари сказали, что ты обречен: яд распространился по всему твоему телу, у тебя даже слюна почернела тогда. От яда демонов противоядия нет. Даже одна капля способна убить целый город.