Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 213 – Джин Соул

Мэйжун действительно была красива, слухи нисколько не преувеличивали, наоборот, даже бледнели перед нею. Янь Гун в красоте разбирался. Правда, вуалью, которую женщины носят на голове, чтобы закрыть лицо полностью, Мэйжун повязала нижнюю половину лица, но кто их знает, женщин из «весенних домов», может, у них так принято? Хотя, признаться, странная мода – закрывать лица, но нисколько не стесняться показывать людям все остальное: одежда на Мэйжун была тонкой и раздельной, верх и низ, шея и плечи открыты… Так обычно одевались танцовщицы из Восточного царства, и Янь Гун подумал, что Мэйжун могла быть родом оттуда.

Янь Гун обошел полстолицы, расспрашивая, не видел ли кто хозяина Весеннего дома с Лотосовой улицы. Если уцелела Мэйжун, мог уцелеть и он, а Янь Гун не сомневался, что Мэйжун вернется к остальным. Жители столицы были слишком заняты своими бедами, куда им замечать других?

Пожар хоть и удалось быстро потушить, но он нанес городу немалый ущерб. А змеиный демон убил полтораста человек и еще столько же покалечил. Накрытые простынями останки усеивали улицы столицы, в воздухе стоял пожарный смрад и стенания. На царского евнуха, который разыскивал владельца борделя смотрели если не косо, то с недоумением.

Янь Гун с досадой осознал свою ошибку и, вернувшись во дворец, распорядился, чтобы по столице объявили: женщина из Весеннего дома спасла жизнь царю, потому нужно разыскать хозяина Весеннего дома, и кто первым это сделает, тот получит полторы сотни таэлей золотом.

Это сработало, и уже через несколько часов во дворец явился человек, который сказал, что женщины, спасшиеся из Весеннего дома, и сам владелец остановились на постоялом дворе Южного квартала. Янь Гун бросил ему кошель с наградой и, взяв с собой слуг с повозкой и нескольких солдат, отправился в указанное место.

Человек не обманул, хозяин Весеннего дома действительно был там. То, что им заинтересовалась такая важная персона, как царский евнух, его разволновало и испугало. Он сложил кулаки и беспрестанно кланялся.

Янь Гун сел за стол, потребовал себе вина и сказал:

— Весенний дом, я слышал, был разрушен до основания. Какая жалость! Это тебе, – добавил он, бросив хозяину Весеннего дома кошель золота. – Отстроишь его на прежнем месте.

Хозяин Весеннего дома, опешивший от неслыханной щедрости, снова принялся кланяться и благодарить Янь Гуна. Тот фыркнул и вытащил из-за пазухи еще один кошель, побольше и поувесистее первого, но отдавать его не спешил, а, держа двумя пальцами, как котенка за шиворот, раскачивал перед глазами хозяина Весеннего дома.

— Ты получишь и этот, если продашь мне одну из своих женщин. Царь желает видеть ее в своем гареме.

— Кого, господин? – угодливо потер руки хозяин Весеннего дома, не отрывая взгляда от кошеля.

— Мэйжун.

Хозяин Весеннего дома испуганно попятился от евнуха:

— Мэйжун? Мэйжун в царский гарем?

— Уверен, этого золота достаточно, чтобы выкупить женщину из борделя. Я должен сегодня же вернуть ее во дворец, иначе нам всем не поздоровится.

— Вернуть? Не поздоровится? – пролепетал хозяин Весеннего дома.

— Мэйжун спасла нашего царя от яда змеиного демона, – важно сказал Янь Гун. – И ей была предоставлена честь стать первой наложницей царского гарема, но эта вздорная женщина сбежала. Царь разгневан. Как ты думаешь, что он сделает со мной, если я ее не разыщу? А с тобой, если ты откажешься ее выдать?