Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 154 – Джин Соул

Тревожные мысли не давали старому слуге спать всю ночь. Он обречённо вздыхал, охал, бормотал молитвы, пока проснувшийся Чжу Вансян не швырнул в него подголовником: со сна он принял старика за призрака, явившегося стоять у него над душой и шептать какие-то жалобы, а когда понял, что это всего лишь Лаобо, то страшно рассердился.

Удивительно, что после всего этого Чжу Вансяну вновь удалось заснуть, и причём так крепко, что добудиться его старый слуга смог лишь к полудню следующего дня.

Хоть старый слуга расстарался и к пробуждению хозяина приготовил еду, Чжу Вансян не смог съесть ни крошки, лишь сделал пару глотков чая и тем ограничился. Он был взвинчен, в нём подрагивала нервная струнка, он ни минуты не мог посидеть спокойно, тут же вскакивал и принимался расхаживать по комнате, то и дело натыкаясь на дорожные сундуки и взмахивая рукавами, чтобы сохранить равновесие.

Старый слуга остановил хозяина и усадил за стол, осторожно и ласково уговаривая его успокоиться и позволить о себе позаботиться: умыть, побрить, раз хозяин не желает отращивать бороду, переодеть и уложить волосы. Во дворец, рассуждал старый слуга, нужно принарядиться, иначе посетителя и на порог не пустят. Чжу Вансян несколько успокоился и терпеливо сносил запоздалый утренний ритуал.

Старый слуга выбрал для хозяина тёмно-синее одеяние, которое тот тут же раскритиковал: Чжу Вансяну никогда не нравился этот цвет, хоть все и уверяли, что в тёмно-синем он чудо как хорош, тёмно-синее ему к лицу, да и вообще этот цвет показатель достатка, поскольку краска для ткани дорого обходится, а тёмно-синяя и подавно. Не нравилось тёмно-синее Чжу Вансяну вовсе не из-за каких-то суеверий, а по той простой причине, что прежде в тёмно-синее обряжали евнухов, так было принято в царстве Ли. За тысячи лет успела поменяться мода: богатые сынки не менее богатых родителей щеголяли исключительно в одежде цвета индиго – но не вкусы Янь Гуна.

Чжу Вансян с гневом отверг выбранное слугой одеяние и, порывшись в сундуке, вытащил оттуда тёмно-фиолетовое одеяние, тоже немало стоящее, но если верить модным тенденциям, то устаревшее лет этак на пятьдесят: в такие цвета одевались господа времён молодости старого слуги. Но Чжу Вансян ничего не желал слушать. Старомодное? Тем лучше! Он ведь и сам человек прошлых эпох. Старый слуга всплеснул руками, но переодевать хозяина пришлось.

И конечно же, старый слуга потащился следом за хозяином во дворец. Чжу Вансян сердился и пытался его прогнать, но Лаобо упрямо говорил:

— Важному господину нельзя без сопровождения, тем более во дворец.

Чжу Вансян насмешливо фыркнул: много важности от ноющего старика за спиной!

Прежде чем подойти к воротам императорского дворца, Чжу Вансян долго стоял поодаль и разглядывал стены, окружающие дворцовый комплекс, и возвышающиеся над ними крыши. Это был уже не тот дворец, который он помнил. Крыши всё ещё оставались четырёхугольными, черепица на них была выложена «чешуей дракона» – пластинки накладывались одна на другую, создавая покатую броню, похожую на драконью шкуру, но прежде черепицу лишь обжигали в огне, придавая ей красноватый оттенок, а теперь она была покрыта яркой разноцветной эмалью и золотой краской. Единственным островком незыблемого прошлого торчала вдалеке пагода Саньму.