Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 151 – Джин Соул

Это «Ага!» адресовалось подходящему для священнодействия – рытья первого подкопа – местечка, которое располагалось на задворках дворцового комплекса. Недопёсок уже представлял себе, как раскинутся сетью от первой норы подземные галереи, охватывающие весь дворцовый комплекс. На кухню следовало провести сразу несколько и к курятнику тоже. Собственно куриц Сяоху трогать не собирался: мороки с ними много, лови, шеи сворачивай, потом ощипывай и разделывай. А вот яйца подворовывать – это всегда пожалуйста! Сырые яйца и вкусные, и полезные, и в плешинку над хвостом втереть можно, чтобы шерсть лучше росла.

Недопёсок окинул взглядом свои будущие владения, поплевал на передние лапы и…

Так дворцовую землю даже кроты не перепахивали.

Из Змеиного Котла Чжу Вансян уезжал в спешке. Если бы старый слуга не расстарался и не захватил с собой дорожный сундук с одеждой и деньгами, в дороге им пришлось бы несладко. Чжу Вансян был настолько взволнован предстоящей встречей, что даже забывал есть и спать, и старому слуге приходилось силой заставлять его делать то и это. Останавливаться на ночлег Чжу Вансян тоже соглашался лишь после долгих уговоров: он хотел поскорее добраться до столицы и будто не понимал, что можно загнать лошадь, если понукать её круглыми сутками.

Вообще старому слуге не нравилась идея поехать в столицу на поиски того человека. До этого момента младшему господину всё каким-то чудом сходило с рук, но если заявиться во дворец и потребовать встречи со слугой внутреннего императорского двора, то дело явно примет скверный оборот. Старый слуга не верил ни гадателям, ни бессмертным мастерам. Да, они показали какой-то фокус с появлением человека из воздуха, фокусники на ярмарках и не такое выделывают, но не считать же их за это чудотворцами? Если во дворце сочтут слова младшего господина оскорбительными, он может и головы лишиться.

Руководствуясь этими соображениями, старый слуга всю дорогу отговаривал Чжу Вансяна ехать, чем пронял того до печёнок.

— Ещё хоть слово об этом скажешь, – рассердился Чжу Вансян, – прибью!

Старый слуга примолк, опасаясь расправы, но про себя решил: «Если люди дворца разгневаются на младшего господина, то упаду им в ноги и расскажу о его безумии. Слабоумного они должны пощадить».

Чжу Вансян никогда не соображал так ясно, как теперь. Впервые за тысячу жизней он знал, что делать, куда ехать, что говорить. Впрочем, нет, будущий разговор в голове никак не складывался, что несказанно сердило Чжу Вансяна: тысячу лет не виделись, неужели не может найти, что сказать Юань-эру? Смутно он понимал, почему так, но отгонял от себя эту мысль, как назойливую муху.

Каждую из тысячи жизней он проживал в ожидании встречи, но теперь, когда мечта вот-вот сбудется, Чжу Вансян растерялся. Бессмертные мастера предупредили его, да он и сам понимал, что Цинь Юань, вероятно, ничего не помнит о прошлой жизни, для него возрождённый Янь Гун будет чужим человеком, говорящим о странных вещах. Как ему рассказать? Какие слова подобрать, чтобы передать ему всю глубину чувств, которые тысячу лет теснились в груди?

Чжу Вансян обхватил голову руками и застонал. Старый слуга решил, что у молодого господина очередной припадок, и остановил повозку, чтобы напоить его травяным отваром, который он предусмотрительно захватил с собой.