Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 153 – Джин Соул

Чжу Вансян имел в виду вовсе не это.

Он решил остаться в столице, чем бы ни обернулась встреча с перерождённым Юань-эром. Он любил этот город – тогда и теперь. Столица изменилась, но по-прежнему оставалась его городом, оплотом его воспоминаний. Тысячу жизней Чжу Вансян стремился попасть сюда, чтобы вновь пройти по этим улицам, подышать этим воздухом. Здесь лучше помнилось прошлое. Здесь были храмы, посвящённые Цзэ-Цзэ, в которых он никогда не молился, потому что считал себя недостойным войти в храм и молиться богу, которого однажды предал. Да и был ли в том смысл?

Сомнительно, чтобы небожители слышали мольбы и вообще слова простых смертных, которые те возносили в храмах. Никто и никогда ещё не получал прямого ответа на свои молитвы. Даже монахи поговаривали, что небожители могут лишь чувствовать аромат воскуренных благовоний, который иногда притягивает их в мир смертных, потому в храмах всегда должны гореть палочки благовоний и ароматические курильницы: чем плотнее дымовая завеса, тем больше шансов, что её заметят на Небесах. Конечно, чудеса изредка случались (вероятно, устроителями были духи, незримо обитающие в мире смертных, а вовсе не небожители), но на одно чудо приходились тысячи безответных молитв. Уж скорее было поверить в демонов, чем в богов: демонов-то Янь Гун видел.

Итак, Чжу Вансян дал себя уговорить, и старый слуга снял для него лучшую комнату на постоялом дворе. Лошадь с повозкой он, конечно же, не продал, велел слугам устроить её на конюшне.

Чжу Вансян, оглядев комнату, остался ею доволен, но поскольку краем уха, пока они добирались до постоялого двора, слышал толки о говорящих лисах, то велел старому слуге расклеить в углах талисманы. Хоть он и не собирался оставаться на постоялом дворе дольше одной ночи, но провести её хотел спокойно, без оглядки на демонов и злых духов, которыми в столице, по его разумению, кишмя кишело. Старый слуга подчинился.

Окна постоялого двора выходили как раз на императорский дворец. Чжу Вансян упёрся ладонями в подоконник и вперил взгляд вдаль. Ему ещё предстояло увидеть дворец вблизи, узнать, что от прежнего дворцового комплекса не осталось ровным счётом ничего, кроме незыблемой башни Саньму да злополучного пруда, где некогда водились разноцветные рыбы. А ещё сохранились окружающие дворцовый комплекс каменные стены, их и отсюда было видно. Их тысячелетиями укрепляли и обновляли, и теперь пробить их не смог бы даже каменный болван – стенобитное орудие, использовавшееся в былые времена при осаде крепостей.

На него нахлынули воспоминания. Чжу Вансян улёгся на кровать, не переодеваясь – старый слуга опять принялся квохтать и сокрушаться – и погрузился в полудрёму, позволяя воспоминаниям себя захватить. Если он собирается рассказывать Юань-эру их прошлую жизнь, он и сам должен хорошенько всё помнить – от их первой встречи до последнего расставания.

Он и сам не заметил, как крепко заснул. Старый слуга воспользовался этим, чтобы написать и отправить письмо в семью Чжу. Он рассуждал так: если младший господин попадёт в передрягу, возможно, стоит выделить тире с двух сторон то потребуется всё влияние семьи Чжу, чтобы вызволить его. Это, конечно, если молодому господину не отрубят голову сразу же – за такие-то дерзости! От слуг на постоялом дворе он разузнал, что в столице по древнему обычаю казнят редко, но могут жестоко изувечить преступника в назидание остальным. А ещё, что юный император невероятно вспыльчив: любое неосторожное слово могло стоить слуге или просителю если не жизни, то хорошей порки.