Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 80 – Джин Соул

Не стоило недооценивать лисов.

Ху Баоцинь оказался на редкость упрямым. Он так и оставался лисом и с момента превращения не произнёс ни одного человеческого слова, а если Владыка миров к нему обращался, то делал вид, что не понимает его. Все попытки к себе прикоснуться – очень сложно устоять и не протянуть руку, чтобы погладить сияющую серебром шерсть! – он решительно пресекал, щёлкая зубами или с таким значением скрипя, что мороз шёл по коже, а приближаться к нему на расстояние меньше хвоста – лисье пространство! – вообще не стоило.

Большую часть времени серебристый лис пропадал в лабиринтах Сияющего чертога и, как полагал Владыка миров, исследовал новую территорию, проверяя открытые и запертые двери и заглядывая в каждый мало-мальски укромный уголок. Коридоры и анфилады были коварные и неизменно возвращали исследователя в главный зал, сбежать из дворца даже через открытые двери было невозможно.

Подглядывая за посетителями, которые неизменно сбрасывали личины, и проведя парочку собственных экспериментов – разумеется, когда Владыка миров не видел, – Ху Баоцинь скоро сообразил, как действует «лента преображения». Потому или далеко обходил её, или перепрыгивал через неё, если случалось оказаться в тронном зале.

Владыка миров полагал, что когда Ху Баоцинь удовлетворит своё любопытство, то, вероятно, начнёт задавать вопросы об устройстве если уж не Вселенной, то хотя бы Сияющего чертога. Ведь невозможно же смолчать, увидев столько чудес разом? Но серебристый лис или оказался непрошибаемым – и не такое видели! – или искусно скрывал любопытство. Вопросов от него Владыка миров так и не дождался. Удостоился только презрительного «фыр», поскольку, кажется, серебристый лис безошибочно угадывал, чего от него ждут, и делал наоборот чисто из лисьего упрямства.

«Ну ладно, – подумал Владыка миров, – вот освоится во дворце, может, сменит гнев на милость».

Да, не стоило забывать, что речь шла о лисе. Освоившись на новом месте, лисы начинают… пакостить.

То, что сказал в сердцах Владыка миров, угодив ногой в вырытую нору, никому не полагается не то что говорить, но и даже знать.

Но он был больше ошеломлён, чем рассержен: как вообще можно было разрыть пол, созданный из вселенской материи и укреплённой консолидированной Ци самого хозяина дворца? Нора, правда, была неглубокой, всего в пол-локтя: глубже прокопать у Ху Баоциня не хватило сил. А может, он решил проверить, насколько прочны полы Сияющего чертога. Или терпение Владыки миров. Нора-то была не одна!

Начатые и брошенные норы были повсюду, даже в самых невероятных местах. Владыка миров так и не понял, как Ху Баоциню удалось прокопать небольшое углубление… в потолке, и зачем ему понадобились норы в стенах.

С этими норами на полу и дырами в стенах Сияющий дворец стал похож на термитник. И с ними, как и с термитами, бороться было бесполезно. Владыка миров поначалу ещё пытался их заделать, но потом бросил: они неизменно появлялись снова, да ещё и преумножались.

«Быть может, это лисий инстинкт – рыть норы и пытаться устроить себе логово?» – предположил Владыка миров.

Ему даже и в голову не пришло, что все эти дыры и норы могут быть лишь неудачными попытками побега: если бы удалось прорыться насквозь, Ху Баоцинь с лисьим проворством протиснулся бы в нору, даже не расширив её, и только его и видели!