Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 157 – Джин Соул

Побитый Сивый Хорь потащился жаловаться Великому Лису, но тот ему не посочувствовал и мстить Пращуру за побитого собрата отказался.

— Ты сам виноват, – сказал Великий Лис, – зачем было разбивать яйца?

— Я их выронил, – огрызнулся Сивый Хорь. – Я не виноват.

— Зачем было набирать так много, что не смог удержать в лапах? – возразил на это Великий Лис.

Сивый Хорь разобиделся и стал подумывать, как бы отомстить Пращуру, а заодно и Великому Лису. Он был горазд на пакости.

Сивый Хорь пришёл в гости к Великому Лису и сказал:

— Слушай, Великий Лис, дай мне немного лисьего пуха – выстелить нору.

— Разве у тебя нет своего? – возразил Великий Лис. Он как раз нащипал с боков целую кучу лисьего пуха и собирался набить им подушку.

Сивый Хорь, прежде чем прийти в лисью нору, выщипал весь пух с боков и даже с живота. Он показал Великому Лису голое пузо и сказал с притворным вздохом:

— Пращур так исколотил меня палкой, что у меня перестал расти пух на боках, а пузо и вовсе облысело. Я замёрзну зимой.

Великому Лису стало жаль Сивого Хоря, и он отдал ему лисий пух, чтобы утеплить нору и перезимовать благополучно. Но Сивому Хорю лисий пух был нужен вовсе не для этого! Сивый Хорь побежал в подворье Пращура, залез в курятник, раскидал по нему лисий пух, а потом перебил все куриные яйца и передушил всех кур.

Пращур, увидев разорённый курятник, разгневался и сказал, что теперь станет убивать всякую лису, что попадётся ему на глаза, потому что лисы – неблагодарные твари. Сивый Хорь слушал это и злорадно хихикал, радуясь, что насолил всем и сразу: стравил людей и лис. Великий Лис догадался, что его подставил Сивый Хорь, но Пращур ничего не желал слушать, ведь улики указывали на Великого Лиса.

С тех пор лисы и люди враждуют, и если человек где увидит лису, то сразу же пытается её поймать или убить.

С тех пор лисы и хорьки – непримиримые враги, и если лиса где увидит хорька, то плюнет в его сторону и отвернётся.

Великий Лис завещал потомкам поносить хорьков последними словами, чтобы все узнали об их нечестности, и лисы неуклонно соблюдают этот завет: практически все ругательства в лисьем языке упоминают хорьков, а обозвать кого-то хорьком считается страшным оскорблением.

Так рассказывают лисы о том, почему лисы враждуют с хорьками.

— Поучительная история, – сказал Ху Фэйцинь. – Это было на самом деле?

— Кто ж знает? – передёрнул плечами Ху Вэй. – Это было хорь знает сколько времён назад. Но лисы болтают, что так и было. На пустом месте вражда не возникает.

— Хм… – протянул Ху Фэйцинь, кое-что припомнив, – а кто предлагал сговориться с хорьками и передушить в посёлке всех кур? Как-то не по-лисьи получается, не считаешь?

— Я не лис, – возразил Ху Вэй, нисколько не смутившись, – а лисий демон.

— И что? – не понял Ху Фэйцинь.

— А то. Это был бы не сговор, а акт возмездия: я бы просто науськал хорьков на курятники тех паршивых людишек, что затравили тебя собаками, – сказал Ху Вэй, и глаза его сверкнули досадой, что он так не сделал. – Как они посмели – травить лисьего демона собаками?!

— Логичнее было бы тогда передушить всех собак, – заметил Ху Фэйцинь. – Не куры же мне хвост оборвали.

Но лисья логика логике общепринятой не поддавалась, а хувэйская логика тем более. Поэтому Ху Фэйцинь не стал с ним спорить, сказал только, что им пора отправляться в путь.