Книга Корпус тайных наук, страница 79 – Саша Мирович

«Гренадер» одобрительно хмыкнул, держа Витольда за руки, чтобы тот не выкинул что-нибудь, Винклер угодливо рассмеялся.

Повисла короткая пауза, а затем Витольд дернулся, глянул на Тулупова поверх голов его свиты, отрывисто выдохнул, не утруждаясь переводом:

— Idź do diabła!^[6] – И плюнул на землю.

Разом стало очень тихо. Тулупов потемнел лицом, в руках Назирова что-то сверкнуло – шпага, это была сотканная из солнечного света шпага! – и прижалось к горлу Витольда. Лорингофен сорвался с места и первым бросился вперед.

— Ни манер, ни чести! – хрипло крикнул он и с неожиданной легкостью отшвырнул в сторону Назирова. Шпага у того в руках поблекла. – Вас трое, он один! А ты что же, Тулупов?! – Если бы Лорингофен умел испепелять взглядом, это наверняка была бы последняя тулуповская секунда. – На кого ты похож? Спускаешь цепных псов, а сам боишься подступиться?! Да ты хоть помнишь смысл слова «честь»?!

Смертельно бледный, Тулупов неторопливо двинулся на Лорингофена. Подойдя почти вплотную, он скривил губы и бросил одну-единственную фразу, словно перчатку швырнул:

— Скажи мне кто, я бы не поверил, что о чести мне будет напоминать бастард. – Тулупов негромко усмехнулся: – У вас ведь, говорят, вовсе нет чести.

Дальше все случилось очень быстро. Забыв и о магии, и о словах, Лорингофен зарычал и кинулся на Тулупова с кулаками, сзади немедля налетел Назиров и в свою очередь получил удар в бок от мигом нырнувшего в драку Полева. Витольд от души пнул «гренадера» под колено, вырвался, и вот уже в его руках начал ткаться магический кнут.

— Твою-то мать!.. – произнес где-то рядом Рощин, который смотрел на свалку без одобрения, но, кажется, пока не понимал, как ее прекратить.

Заметив, что в драку уже мчится и «гренадер», Александр вмешался быстрее, чем взвесил шансы до кого-то достучаться.

— Да вы свихнулись, господа! – повысил он голос и, к собственному удивлению, перекрыл возню дерущихся. – Хватит! По вам же мигом поймут, что вы устроили потасовку! Самую грязную, мужицкую, на кулаках! Представьте, что скажет наш «важный гость», ну же!

Многорукий и многоногий ком сперва неуверенно дрогнул, потом рассыпался. У Тулупова немного вспухла губа, у Лорингофена была разбита бровь, Назиров держался за бок. Все выглядели несколько помято, но в целом еще не переступили ту черту, за которой привести себя в порядок было бы невозможно.

— Да что нам его слушать! Моль бумажная! – Назиров сплюнул на землю и, кажется, покачал языком зуб. – Крыса канцелярская!

— Верно! – глухо отозвался «гренадер». – Делать так делать!

— Ну так делай! – запальчиво откликнулся Полев, макушка которого приходилась «гренадеру» аккурат до подмышки.

— Тихо! – крикнул Тулупов. Смотрел он с досадой, но явно старался взять себя в руки. – Назиров, Льяловский, хватит! – Надо же, как быстро они к нему обернулись, шагнули ближе, слушаясь. – Елецкий прав. – Странно было заметить в его взгляде тень уважения. – Нам незачем рисковать репутацией, нам не нужны взыскания и плохие характеристики от человека из Петербурга. Тем более что сегодня праздник, он может быть на ужине и все заметить. Всегда можно встретиться вновь. – По его губам прошла неприятная улыбка, когда он глянул сперва на Лорингофена, потом на Вислоцкого. – До скорой встречи, господа. – Поклон, который он отвесил на прощание, выглядел столь же церемонным, сколь и издевательским.