Книга Корпус тайных наук, страница 77 – Саша Мирович

Александр считал свои убеждения более чем твердыми и тем не менее напрочь заслушался рассказом Вислоцкого. Вот еще вроде бы сидел в «Свеаборге», а вот уже мчался в экипаже по Карпатам вместе с его родственником, отбивался от волков, прорывался сквозь ночной лес, убеждал хозяев замка Дева, что в предгорьях неладно, и преследовал вместе с ними обезумевшего колдуна и одержимое зверье. Очнулся, кажется, только когда Вислоцкий закончил – красочным описанием того, как князь Сапельский вместе с паном Габором, владельцем Брана, стоял над телом побежденного колдуна, в сердцевине кровавого ритуала.

— Потрясающе! – выдохнул Александр и не без труда подавил желание зааплодировать.

— Тебе понравилось? – Вислоцкий улыбнулся.

— Конечно! Ни за что бы не подумал, что такое может быть на самом деле! – Александр всмотрелся в его лукавые глаза и на всякий случай уточнил: – Это ведь было на самом деле?..

— Разумеется, – с самым невозмутимым видом отозвался Вислоцкий. – Зачем бы мне пересказывать всякие бредни?

— Ну бредни или не бредни, а мне странно, что никто про это еще роман не сочинил! – заявил Полев. – Да тут же буквально есть все! И отважный путешественник, и опасные тайны, и загадочные средневековые места, и безумный страшный злодей. Замечательно же! – Взмахнув руками, он опрокинул чашку, которую тут же с удивительной легкостью поймал Рощин.

— Согласен, загадочные средневековые места и безумный злодей – это замечательно. Мы в наших люблинских краях думаем так же, тебе понравилось бы слушать наших кметов. – Вислоцкий пригубил кофе.

— О, я бы послушал! – Полев оживился еще больше. – Они станут рассказывать свои истории приезжему? А песни? Есть песни с какими-нибудь такими же сюжетами?

— Приезжай в Бжезину – все услышишь, – усмехнулся Вислоцкий. – А если с тобой буду я, то никто не посмотрит, что ты приезжий, ни в одной деревне.

— А ты не знаешь, каким именно целительством занимался тот колдун до того, как сошел с ума? – вмешался Озерцев, явно больше всего увлеченный этой частью истории.

— Не знаю, но в следующем письме спрошу дядю Олека, – улыбнулся ему Вислоцкий.

— Тогда и для меня спроси – была ли у этого колдуна власть над деревьями, – подал голос Рощин. – А то в истории несколько раз было про то, как взбесившиеся ветви не давали проехать господину Сапельскому и его спутникам. Не просто так же они взбесились.

Вислоцкий улыбнулся и ему тоже, собрался было ответить, но тут самым неожиданным образом сменилась тема. Сменил ее Лорингофен, который до того сидел так тихо, будто и дышать забыл, а тут вдруг залпом опрокинул в себя полчашки кофе, выдохнул, обжегшись, и развернулся к Вислоцкому.

— Послушай, меня вчера не было с ними, – кивнул он на сидевших рядом друзей. – Но это только потому, что Лука Матвеевич меня задержал, а потом уже поздно было: там, в лазарете, Отто Францыч засел прямо как в засаде. – Лорингофен ожесточенно почесал длинный нос и заговорил лихорадочнее: – В общем, Вислоцкий. Я хотел поблагодарить. Спасибо тебе от всей души! То, что ты вчера сделал… Если бы не ты, мы все пострадали бы, а для Корпуса это все точно было бы плохо. Не знаю, как тебе это удалось, ты рисковал собой, тебе досталось, но сделано было великолепно. Ты человек чести, я теперь твой должник, Вислоцкий.