Книга Корпус тайных наук, страница 57 – Саша Мирович

— Славно, славно, – Гавранек тепло заулыбался. – Значит, сможете поучаствовать в сегодняшних небольших упражнениях. Идите, займите место рядом с Озерцевым.

Полев слегка поклонился и стал пробираться к выделенному ему столу. Профессор повернулся к классу, поднял перед собой колбу с бирюзовой тинктурой, видимо, собираясь с рассказа о ней начать урок, но не успел. В коридоре раздались быстрые шаги, потом кто-то постучал, так громко, как, кажется, никогда не стучали в двери лаборатории, и наконец на пороге возник директор. Студенты, как по команде, развернулись к нему, вытянувшись в струнку.

— Приветствую! – Василий Федорович, в отличие от всех собравшихся, даже не думал понижать голос. – Лука Матвеевич, господа, простите, что вот так вторгаюсь к вам, но, право слово, я не по пустячному делу.

— Доброе утро, Василий Федорович, – Гавранек приветственно склонил голову. Как всегда, когда он бывал недоволен, чешский акцент отчетливее прорывался в его речь. – Всегда рад на своих уроках вам.

— В том-то и дело, друг мой, что не только мне! – Директор отступил в сторону, пропуская кого-то в лабораторию, и Витольд невольно подобрался: внутрь шагнул тот самый невысокий, лысеющий господин в орденах, которого они с Федей видели на рассвете. – Лука Матвеевич, господа, прошу любить и жаловать, к нам прибыл Осип Романович Келейников, мой давний коллега, важный и дорогой гость из самого Петербурга.

Вблизи Келейников напоминал большого домашнего кота: вальяжен, плавен в движениях и чертах, улыбается так, будто живет у молочника в доме. Казалось даже, что строгому и жесткому мундиру, в который он одет, трудно вместить всю его округлость и мягкость. Контрастировал со всем этим только взгляд: въедливый, холодный.

«Как будто дознаватель явился и в душу смотрит», – зло подумал Витольд и пообещал себе не отводить взгляд, если случится с господином Келейниковым беседовать.

Тот между тем шагнул в центр лаборатории и приятельски махнул директору:

— Да будет вам, Василий Федорович! Ну разве же «важный»? – Он широко улыбался. – Осмотреться напросился, познакомиться с новизной, какая у вас, говорят, в ходу. Историй интересных для его величества собрать. С вашими особенными наставниками встретиться. – Гавранеку достался быстрый, внимательный взгляд. – С умами молодыми побеседовать.

— Ну пусть так, – усмехнувшись, примирительно отозвался директор и обернулся к Гавранеку: – Лука Матвеевич, мы хотим поприсутствовать на уроке, своими глазами полюбоваться на алхимические чудеса. Выделите нам зрительские места?

— Да-да, конечно. – Витольд кожей ощущал, до чего Пражский мастер недоволен вторжением чужаков в свое королевство. – Прошу, располагайтесь вот здесь.

У стены, где висела доска для алхимических формул и схем, стояло несколько мягких стульев, предназначенных, очевидно, для экзаменаторов или таких вот случайных наблюдателей. Их-то профессор и предложил гостям:

— Василий Федорович, господин Келейников, у нас сегодня первое практическое занятие. Ингредиенты и растворы крайне чувствительны и к свету, и к звуку, поэтому я буду крайне благодарен за тишину.

— Конечно-конечно, вы здесь хозяин, ваша воля все и решает. Мы тише мыши, – за двоих отозвался гость из Петербурга, поудобнее устроился на стуле и принялся скользить внимательным взглядом по лаборатории. Директор замер рядом с ним, молчаливый и неестественно прямой.