Книга Корпус тайных наук, страница 28 – Саша Мирович

— Алексис, довольно! – тихо, но твердо вмешался Рощин. – Федя способен справиться с каким-то фанфароном сам. А кровожадными фантазиями ты делишься настолько громко, что профессор Соболевский уже смотрит на нас.

Соболевский и в самом деле рассматривал их сторону стола. Он не выглядел недовольным, но взгляд его казался слишком пристальным. Впрочем, Александру могло и почудиться от усталости и слишком долгих обсуждений человеческой природы. Зато совсем не показалось, что их разговоры наконец заметил Тулупов и очевидно заинтересовался.

Отодвинув тарелку, он чуть откинулся на стуле, насмешливо улыбнулся и окликнул Алексиса:

— Полев, меня ведь не обманывают глаза и беседа идет обо мне? – В его голосе звучало превосходство, и небрежная поза его подчеркивала. – Так отчего бы и меня к ней не пригласить? Я не надменен и полагаю, что победителям пристало не только делить хлеб с побежденными, но и учить, разбирать с ними ошибки, допущенные в поединке.

Тирада прозвучала достаточно громко, чтобы ее услышали едва ли не все вокруг. Стало тихо. Александр увидел, как приподнялся из-за стола Лорингофен, на бледных скулах которого мгновенно расцвели алые пятна, как нахмурился Рощин. И как впервые вдруг оторвался от тарелки Витольд Вислоцкий – вскинул голову, сощурился и скользнул взглядом сперва по Тулупову, а затем и по Полеву. Митя рядом затаил дыхание.

Александр невольно подобрался, будто впереди была схватка. К его удивлению, профессор Соболевский замер в очень похожей позе.

— Побежденных, значит, надо учить? – в тон Тулупову откликнулся Полев и кивнул: – Надо, достойное дело, учи. – Он вальяжно обвел рукой стол: – Ты прямо сейчас начни, во-о-он зеркало на дальней стене: с самим собой не с руки разговаривать, а вот с отражением – в самый раз. А то тебе ведь сегодня от одного досталось, и от другого досталось, и наставник теперь надзирает. Ты поучи себя, дай себе волю, утешься. Вислоцкий с Елецким люди терпеливые, послушают, да и мы вместе с ними, – голос Полева так и сочился сочувствием, а лицо было полно самым искренним, казалось, огорчением.

На секунду стало еще тише, а потом кто-то звонко рассмеялся – один, второй, еще несколько человек. Краснеть Тулупов, похоже, не умел, зато выпрямился, будто проглотил самую длинную на свете вилку, и цветом кожи почти сравнялся с лимоном. На него поглядывали, ожидая ответа, но он так увлекся супом, словно и не собирался затевать пикировку.

«И кто бы подумал, что обеды в Корпусе будут интереснее живых картин у дяди Пьера на праздниках в Аннинском». С этой мыслью Александр отправил в рот последнюю ложку вконец остывшего супа и улыбнулся.

С противоположной стороны стола ему вдруг донельзя похоже улыбнулся Вислоцкий. Бледный и хмурый, сейчас он будто ожил. Внимательный взгляд то скользил по компании Полева, то обращался к самому Александру – неожиданно теплый, какого, казалось, и не могло быть у их сумрачного пана.

— А что, Елецкий, как насчет нескольких уроков по боевым свойствам магии земли? А? У нас ведь общая стихия, и я мог бы что-то подсказать. И вообще, почему бы не заниматься вместе, помимо основных уроков? – Рощин отвлек его от размышлений и теперь смотрел так, словно звал на семейный обед: тепло и радушно.

— Мне тоже было бы полезно, – послышался негромкий, застенчивый голос Озерцева.