Книга Корпус тайных наук, страница 27 – Саша Мирович

— Подожди… – Александр озадаченно моргнул. – То есть я тут перед тобой распустил павлиний хвост, хвалясь знанием человеческой души, а ты и без меня все понял? – Его брови так и поползли вверх. – Ох, Митя…

— Ну что «Митя»? – тот заметно смутился. – Ты говорил интересно, я прекрасно видел, что тебе хотелось рассказать, а я люблю слушать твои наблюдения. К тому же вдруг я услышал бы от тебя нечто новое или, скажем, утешительное о той самой душе, а? – И снова Митя выглядел уже не смущенным, а лукавым.

— Скажешь тоже, новое и утешительное! – Александр отмахнулся, теперь уже всерьез принимаясь за суп. – Ты и без меня проницателен и наблюдателен, как мольеров Альцест, даром что куда как снисходительнее к людям. А утешать я не способен, уж тебе ли не знать. – И все же он одарил Митю широкой улыбкой, а тот тепло улыбался в ответ.

— Что ж, если не утешаться, – вздохнул он уже с наигранной печалью, – то не все наши соученики – люди, в компании которых приятно скоротать вечер. Назиров был искусен, но едва удержался на грани нечестных приемов; Тулупов намеренно стремился причинить боль тому, о ком прекрасно знал, что тот не силен в боевом искусстве; а Винклер… – Губы Мити дернулись, и на мгновение Александру показалось, что они сейчас скривятся в брезгливой гримасе, но друг только слегка пожал плечами: – Это было неизящно и грубо, будто кабан поскакал напролом. Не думаю, что его ждет слава достойного дуэлянта.

— Порой я забываю, до чего ты бываешь строг в суждениях и остер на язык. – Александр усмехнулся, бросив взгляд в сторону Тулупова и его «миньонов», которые за соседним столом будто нарочно говорили чуть громче и смеялись чуть звонче, чем позволяли правила.

Наставники не спешили их одергивать, и хотелось думать, что причиной тому лишь легкое послабление ученикам, разгорячившимся сверх меры уроком боевой магии.

На этом можно было бы и найти тему поприятнее или, к примеру, молча отдать должное супу, который уже почти остыл и подернулся пленкой, – Александр даже взялся за ложку, – но тут совсем рядом раздался негромкий голос, в котором слышался сдерживаемый смех:

— А вы хороши, господа! – Это оказался Алексис Полев: он сидел поблизости и теперь самым недопустимым образом перегибался через Рощина, широко улыбаясь и переводя взгляд с Мити на Александра. – Значит, тоже заметили это, а? Как он на Федю-то насел! Можно подумать, они прямо-таки всерьез схватились и надо наступать и додавливать, да поскорее, покуда противник не опомнился! Пф! – Полев фыркнул так громко, что несколько голов за столом повернулись к ним. Ему, впрочем, это было безразлично, так что к фырканью добавился еще и колючий взгляд в сторону Тулупова. – Попадись мне…

— Встанете в следующий раз с ним в пару на уроке? – полуутвердительно произнес Александр, чуть склонив голову и с интересом разглядывая Полева.

— Отчего бы и нет! – передернув плечами, откликнулся тот, потом отломил кусочек гренки, подкинул и ловко поймал ртом. А затем вдруг панибратски подмигнул Александру: – Да и помимо уроков, знаете ли, есть хорошие минуты, когда можно такому показать что почем… – Тулупову достался еще один быстрый неласковый взгляд. – Утром у столового пруда, например, знаете, как славно встретиться вдвоем? – Полев сверкнул белозубой, немного хищной улыбкой. – А после вечернего чая экономят свет в восточной части парка, и Скворечная аллея премило темна, пройтись там с соучеником – чем не славно, особенно если есть о чем поспорить? – Новая улыбка показалась Александру не просто хищной, а шальной. И внезапно захотелось улыбнуться в ответ.