Книга Корпус тайных наук, страница 167 – Саша Мирович

Василий Федорович смотрел обеспокоенно и строго:

— Лорингофен, вы хорошо себя чувствуете? В обморок упасть не собираетесь?

— Вроде бы нет, Василий Федорович, – Федя уже утратил уверенность, с которой ломал подземные водоводы Ораниенбаума, и теперь смотрел на директора робко. – Все хорошо.

— Отлично! – просиял тот. – Тогда немедленно в мой кабинет! – С этими словами он потащил Федю за собой, как большой муравей – небольшую гусеницу.

Александр подошел к Алексису и Тосе, которые встревоженно смотрели вслед другу. Затем к ним шагнули Жанно и Витольд, будто сомкнули ряды.

— Мы будем ждать тебя у фонтана! – крикнул Алексис в спину Феде и добавил вполголоса: – Глянем, что от него осталось… – И вся компания зашлась таким хохотом, словно впервые за много часов смогла свободно вздохнуть.

От каменного Вольги осталось не так уж мало, однако разрушения были заметны: у скульптуры отвалилась рука с карпом, резная чарка пошла трещинами, а бортик самого фонтана оказался в нескольких местах выщерблен. Александр и компания провели почти час, рассматривая повреждения, прикидывая, как скоро Вольгу приведут в порядок, гадая, пострадали ли еще какие-нибудь сооружения в резиденции или по пути к ней. Попутно вяло обсуждали, придется ли Феде отвечать за это и как его в таком случае спасать. В конце концов даже Алексис уселся в сугроб и заявил, что пока можно отпраздновать победу и отложить планирование новых авантюр: он ничего не соображает.

Александр соображал еще меньше. Ему, может, и перестали мерещиться в фонтане яблоки и песцовые муфты, но в остальном он скорее спал, чем бодрствовал. Казалось, друзья находятся от него за туманной пеленой и все вокруг выглядит не совсем реальным.

Когда Федю наконец выпустили из директорского кабинета, Александр поприветствовал его и, вслед за остальными, обнял, но после этого пожаловался на разболевшуюся голову и сбежал. Хотелось проветриться, спрятаться ото всех в вечернем парке, побыть наедине со своими мыслями, а еще – разыскать Соболевского. Это ведь он спас их всех, он дал возможность оправдаться и даже показать себя. Без него бог весть как бы сейчас было.

Мысли эти по кругу повторялись в голове Александра и в конце концов привели его в преподавательское крыло, к дверям квартиры Соболевского. Несколько секунд он медлил, потом коротко выдохнул и постучал. Послышались быстрые, легкие шаги, и через несколько секунд дверь распахнулась. На пороге появился профессор, по-прежнему в парадных брюках, однако без сюртука и галстука, в распахнутом жилете.

— Елецкий? Вам бы следовало сейчас отдыхать. Насколько знаю, завтра у всех вас свободный день, – он прислонился плечом к дверному косяку. – Что вы здесь делаете?

Александр неловко переступил с ноги на ногу: профессор выглядел напряженным, хмурым, отстраненным – как тут не почувствовать себя неуместным? Захотелось сбежать. Загоняя это желание подальше, Александр встретился с Соболевским взглядом и негромко произнес:

— Я хотел поговорить с вами, Адам Николаевич. – Он поколебался немного и прибавил: – Простите, если прерываю ваш отдых, я ненадолго.

— А вы ведь не уйдете, – Соболевский усмехнулся и разом стал похож на обычного себя. Шире открыв дверь, он кивком указал вглубь квартиры: – Ничего вы не прерываете. Входите, раз это нужно.