Книга Адмирал Империи – 63, страница 41 – Дмитрий Коровников

Но они были…

Агриппина Ивановна Хромцова знала, что этот крик прозвучит, — потому что сама его готовила. Тридцатью минутами раньше, когда на мостике «Паллады» не было ничего, кроме гудения вентиляции и далёких обрывков чужого боя, вице-адмирал стояла у тактической карты и наблюдала. Она видела, как гаснут его форты, и считала их, как считают удары колокола по умершим.

Васильков проигрывал. Не из данных — из ритма: промежутки между разрядами становились длиннее, ответный огонь — реже. Александр Иванович держался, пока мог, — а теперь переставал мочь.

— Агриппина Ивановна, — капитан Забелин, у пульта связи. — Все корабли подтвердили готовность. Экипажи — на борту. Космоморяки с деблокированных и вышедших ранее из строя вымпелов размещены по палубам.

Вице-адмирал собрала их отовсюду — с каждого корабля своей разбитой дивизии, отбитого после отхода османских абордажных партий. Космооряки и «морпехи», потерявшие свои корабли. Раненые, вставшие с коек. Забелин не спрашивал зачем. Он видел лица этих людей. Люди, пережившие три часа абордажа, видевшие, как янычары режут их товарищей в коридорах, — не нуждались в объяснениях. Им нужно было направление.

Хромцова собиралась его дать.

— Пять вымпелов, — произнесла она, оглядывая карту. — «Паллада», «Полтава», «Севастополь», «Рафаил-2», «Князь Таврический». Все на ходу. Орудия — от половины до двух третей.

Пегов — по связи с «Полтавы», голос сиплый, сорванный, живой. «Полтава» вернулась к нему после ухода янычар — потрёпанная, с залатанной наспех палубой, но его:

— А цель-то какая, Агриппина Ивановна? Я не просто так интересуюсь. Хочется знать, по кому стрелять, прежде чем меня убьют.

— Цель — «Султан Баязид».

Тишина на канале. Две секунды. Три.

— Флагман, — произнёс Пегов наконец. — Самого адмирала-паши.

— Самого.

— Он в тылу. Прикрытый своим космофлотом.

— Который сейчас занят Васильковым. Весь, до последнего корабля. У «Баязида» — ремонтная группа и пара галер охранения. Это всё.

Пегов молчал ещё секунду — и хохотнул. Коротко, хрипло, как кашель.

— Агриппина Ивановна. Если мы выживем — я вам цветы подарю. Если нет — на том свете. Там, говорят, розы дешевле.

— Обойдусь без роз, Арсений Павлович. Мне хватит вашей «Полтавы» в строю.

— Она в строю. Кривовато — но в строю.

Хромцова переключила канал. Бирюков на «Севастополе». Орлов на «Рафаиле-2». Волков на «Князе Таврическом» — тот самый, что при абордаже грозил взорвать реактор, выживший, злой и готовый. Каждый подтвердил одним словом.

— Построение. «Паллада» — в острие. «Полтава» — правый фланг. «Севастополь» — левый. «Рафаил-2» и «Князь Таврический» — за мной. Курс — через обломки, вдоль орбиты, в обход. Османы заняты фортами Василькова. Они нас не считают за угрозу. Потому что не ждут.

— А если заметят? — Бирюков.

— Тогда полетели быстрее.

Пять кораблей снялись с координат — тихо, без форсажа, прижимаясь к полю обломков, покрывавшему пространство вокруг планеты. Остовы мёртвых кораблей — русских и османских, сплавленных огнём и вакуумом в причудливые конструкции, — служили маскировкой. «Паллада» шла первой, нащупывая путь, как ледокол во льдах. За ней — четыре вымпела, выдерживающие строй с точностью, которой нельзя было ожидать от побитых калек.

Агриппина Ивановна вела их по дуге — не напрямую, а огибая зону боя с фланга, через сектор, где сенсоры противника были ослеплены помехами от горящих фортов.