Книга Адмирал Империи – 63, страница 44 – Дмитрий Коровников

Щиты линкора приняли первый удар — с «Севастополя», с фланга. Просели на восемь процентов. Второй — с «Полтавы», развернувшейся после тарана. Орлов и Волков, покончив с галерами, подтянулись и добавили бортовыми с двух оставшихся направлений. Пять кораблей били по одному — с четырёх сторон, не давая перетоку компенсировать. Та самая тактика, которую Бозкурт сам применял к фортам час назад, — только развёрнутая на сто восемьдесят градусов.

Адмирал-паша видел, как энергополе его флагмана тает — семьдесят процентов, шестьдесят, пятьдесят. Башни «Баязида» развернулись на «Палладу» — весь огонь в один корабль. Убить флагман — остальные отойдут.

Первый залп главного калибра ушёл в «Палладу» — полный. Энергополе, восстановленное до тридцати процентов за время ремонта, испарилось. Корпус принял следующий удар: нимидийская сталь загудела, прогнулась, но выдержала. Хромцова ощутила это всем телом — тяжёлый, низкий толчок.

— Щиты — в ноль, — доложил капитан Забелин.

— Чувствую. Курс не менять.

«Паллада» шла на «Баязид» — в лоб, без защиты, с голой бронёй, под огнём главного калибра. Линкор адмирала-паши рос в обзорном экране, вытесняя черноту серым металлом. Красивый корабль. Мощный. Гордость Порты. Хромцова смотрела на него и видела не противника — видела дверь. За которой стоял человек, которого она искала.

Второй удар — в нос. Бронеплита лопнула, обнажив внутреннюю переборку. Палубу тряхнуло, и на стенах мостика проступили новые трещины — тонкие, ветвящиеся, как морозные узоры на стекле. Третий — левее, корабль вздрогнул, как от пощёчины. «Паллада» принимала побои и шла.

— Дистанция?

— Два. Полтора. Тысяча.

— Таран.

Не крикнула. Произнесла — негромко, с той абсолютной уверенностью, которая не нуждается в громкости.

— Таранная готовность! — Забелин. — Лонжероны! Закрепиться!

Замятый нос «Паллады» — изуродованный, прошедший через несколько столкновений за этот бой, с ободранной нимидийской накладкой, — нацелился в левый борт «Баязида». В место, где орудийная башня сочленялась с корпусом: узел прочности, но и узел уязвимости. Хромцова выбрала точку удара не наугад — она знала устройство линкоров этого класса, изучала их годами. Знала, где толще броня, где тоньше сочленения, где проходят силовые шпангоуты, а где — пустота между переборками, в которую можно вломиться, если бить правильно.

Ещё один залп — в лоб, в носовую пробоину. «Палладу» швырнуло, но это было неважно. На экране — корпус «Баязида», заполняющий поле зрения целиком. Полумесяцы. Заклёпки. Амбразуры, плюющие огнём.

Удар.

Не такой, как бывает, когда сталкиваются корабли на скорости, — тот рвёт, выбивает, бросает. Этот был другим: тяжёлым, вминающим, давящим — как кулак, вбитый в живот. «Паллада» не врезалась в «Баязид» — она вошла в него, продавливая обшивку, вдавливая чужую броню внутрь. Палуба накренилась — не рывком, а медленно, тягуче, как палуба корабля, севшего на мель. Оператор связи вылетел из кресла. Хромцова удержалась — за поручень, обеими руками, — и через секунду, когда мир перестал крениться, увидела на экране то, что хотела: таранный нос «Паллады», вошедший в борт «Баязида». Башня, перекосившаяся от удара. Металл, вмятый внутрь.

— Захваты, — приказала она. — Магнитные. Все. Намертво чтобы сцепили.