Книга Адмирал Империи – 63, страница 13 – Дмитрий Коровников

— Адмирал-паша. На связи контр-адмирал Васильков. Российский Императорский флот. Рекомендую вам прекратить атаку и вернуться на ваш флагман. Нам есть что обсудить.

На верхней палубе «Паллады» — в проходе, заваленном павшими, провонявшем порохом и машинным маслом, — стрельба смолкла. Последняя гильза перестала звенеть по металлическому полу. Откуда-то из пробоины в переборке тянуло холодным, чистым, пахнущим озоном.

Янычары замерли — стволы опущены, забрала повёрнуты к динамику. Ермолов замер — сабля, поднятая для удара, застыла в воздухе.

Бозкурт стоял неподвижно.

Шесть секунд. Семь.

Потом медленно поднял руку к шлему и активировал внешний канал связи…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Я не отрываясь смотрел на экран.

Белая борода. Острые скулы. Чёрный бронескафандр без знаков различия. Бозкурт стоял в коридоре «Паллады» среди дыма и павших, и также смотрел на меня через голограмму на наруче своего бронескафа.

За моей спиной Жила стоял у тактического стола «Афины», сцепив руки за спиной — его привычная поза молчаливого неодобрения. Я не обратил на это внимания.

— Адмирал-паша Бозкурт, — сказал я, позволив себе ту интонацию, которая когда-то выводила из себя моих преподавателей в Нахимовском, а теперь выводила из себя противников. — Рад лицезреть вас лично. Агриппина Ивановна столько о вас рассказывала, что я чувствую себя так, будто мы давно знакомы. Хотя обычно знакомство начинается не с абордажа чужого линкора. Впрочем, времена нынче такие — приходится импровизировать.

На голограмме Бозкурт смотрел на меня неподвижно, оценивающе, и я физически чувствовал, как его взгляд перебирает детали: возраст (молод), манера (дерзок). Каталогизировал.

— Контр-адмирал Васильков, — произнёс он. Голос — низкий, с хрипотцой, с тяжёлым акцентом, от которого слова звучали весомее. — Мне о вас постоянно напоминают. При Тарсе — мои адмиралы, те из них, что вернулись. И даже сейчас час назад — ханым Хромцова, на палубе этого самого корабля. Она сказала, что вы придёте. Что вы всегда приходите — в последний момент, когда уже поздно для всех, кроме вас. — Жест подбородком — проход за его спиной, дым, павшие. — Как видите, мы с ней неплохо пообщались, пока вас ждали.

Он не просто представился — он показал, что изучал меня. Он, конечно же не знал, что я приду. И сейчас делал вид, что не поражён.

— Агриппина Ивановна, — ответил я, — обладает талантом говорить о людях так, что не понять — хвалит она или готовит им некролог. Если она сказала, что я приду, — значит, сказала это тем тоном, от которого мне обычно хочется проверить, не заряжен ли её пистолет.

Складка на губах — не улыбка, но её предшественник. Как трещина во льду, по которой угадываешь, что под ней — вода.

— Вы моложе, чем ожидал, — сказал Бозкурт. — Человек, причинивший столько хлопот моему господину, должен быть старше. Или — и это более вероятно — безумнее.

— Мне это говорят с завидным постоянством, адмирал-паша. Обычно — люди, которым я только что испортил день. Что касается возраста — я работаю над этим. К сожалению, процесс идёт только в одном направлении.