Онлайн книга «Адмирал Империи – 61»
|
— Клевета! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Ложь! — Правда, — отрезала Хромцова, не оборачиваясь на крикуна. — И вы все это знаете. Вы сидели в этих креслах и голосовали за каждый его закон — послушно, безропотно, не смея возразить. Вы поднимали руки, когда он требовал новых полномочий. Вы молчали, когда его люди бросали невиновных в тюрьмы. Вы закрывали глаза на всё — потому что вам было выгодно, потому что вам было удобно, потому что вам было страшно поступить иначе. Её взгляд нашёл Мещерского: — А теперь, когда ваш хозяин сбежал — сбежал, бросив вас на произвол судьбы, — вы решили сами стать хозяевами. Принять декрет о «нелегитимности» императора. Объявить систему неподконтрольной законной власти. Создать ядро сопротивления для всех, кто боится расплаты за свои преступления. — Мы лишь защищаем конституционный порядок! — Мещерский вскинул руки. — Мы защищаем право народа на законное правительство, которое он сам выбирает! — Вы защищаете собственные шкуры, — Хромцова не дала ему договорить. — И шкуры тех, кто вам платит. Не более того. Не надо прикрываться красивыми словами. — Как вы смеете! — председатель Сената побагровел. — Вы врываетесь в зал заседаний с вооружёнными головорезами! Оскорбляете законно избранных представителей народа! Вы убиваете людей на пороге этого здания! Вы… — Законно избранных? — Агриппина Ивановна рассмеялась — коротко, зло, без тени веселья. — Когда в последний раз здесь проходили выборы, господин председатель? Настоящие выборы, а не фарс с заранее известным результатом? Сколько из этих людей, — она указала на ряды сенаторов, — получили свои кресла благодаря голосам избирателей? А сколько — благодаря назначению от Грауса или его приближённых? Она повернулась к рядам: — Ну же! Кто из вас был избран, дамы и господа? Кто из вас может честно сказать, что представляет волю народа, а не волю первого министра? Поднимите руки! Покажите, что вы — голос нации, а не ставленники очередного диктатора! Повисла тишина. Тяжёлая, неловкая, давящая тишина под камерами новостных каналов. Сенаторы переглядывались, опускали глаза, отводили взгляды. Некоторые покраснели. Другие побледнели. Ни одна рука не поднялась. Мещерский понял, что теряет контроль над ситуацией, что его аудитория начинает колебаться. Его лицо исказилось — маска благородного негодования дала трещину, обнажив что-то холодное и расчётливое. — Это демагогия! — прошипел он. — Выборы были отложены по объективным причинам! Если вы не в курсе, госпожа вице-адмирал, то у нас в Империи действует военное положение! Плюс угроза внешней агрессии! Нестабильность во всем секторе! Вы не можете… — Я могу, — Хромцова перебила его, и в её голосе зазвенел металл. — Я многое могу, господин председатель. Например, могу приказать своим людям вывести вас всех отсюда. Прямо сейчас. Без лишних церемоний и красивых речей. Она сделала шаг к нему: — Вы забыли, где находитесь и с кем говорите. Я не политик, который будет часами препираться с вами о нюансах законодательства и тонкостях процедуры. Я солдат. У меня за спиной — люди с оружием. И у меня кончается терпение. — Вы угрожаете Сенату⁈ — Мещерский отступил на шаг, но его голос оставался твёрдым. — Вы угрожаете высшему законодательному органу Российской Империи⁈ |