Книга Адмирал Империи – 61, страница 38 – Дмитрий Коровников

— Экспертизы! — Мещерский продолжал, набирая обороты. — Экспертизы, проведённые лучшими криминалистами Империи, неопровержимо доказали: документ, на основании которого ваш «император» претендует на престол, был сфабрикован. Всё — ложь, от первой буквы до последней!

Он обернулся к залу, воздевая руки:

— Коллеги! Вы все знаете эти факты! Они были опубликованы, обсуждены, признаны международным сообществом! Мальчишка на троне — не законный наследник, а самозванец! Марионетка в руках военной хунты, которая желает свергнуть легитимного первого министра и теперь пытается прикрыться именем ребёнка!

— Эти ваши «экспертизы», — Хромцова перебила его, и её голос резанул воздух, как клинок, — были проведены людьми Грауса. На основании материалов, предоставленных Граусом. С выводами, заранее одобренными Граусом и его прихвостнями. Вы всерьёз ссылаетесь на это как на доказательство?

— А на что ссылаетесь вы, мадам? — парировал Мещерский, разворачиваясь к ней. — На слово военных, которые захватили власть силой оружия? На показания людей, которым выгодно, чтобы на троне сидел ребёнок, которым можно манипулировать, как куклой? На присягу тех, кто ещё вчера присягал совсем другому хозяину?

Он шагнул к ней, и его голос понизился — не для камер, а для неё лично:

— Вы же умная женщина, госпожа вице-адмирал. Вы должны понимать: неважно, подлинное завещание или поддельное. Важно, кто контролирует власть сейчас. И эта власть — не у восьмилетнего мальчика.

Он снова повернулся к залу:

— Посмотрите на неё, коллеги! Она пришла сюда со своими «морпехами»! Она убила гвардейца на ступенях Сената — у вас на глазах, в прямом эфире! Эта женщина угрожает нам оружием! Это и есть её «законность»? Это и есть её «право»?

Овация. Сенаторы вскочили с мест, аплодируя своему лидеру. Их лица светились торжеством — они чувствовали, что Мещерский побеждает в этой схватке, что его слова разят противника наповал.

Агриппина Ивановна стояла посреди этого шквала враждебности, и в груди её закипала злость — тёмная, горячая, требующая выхода. Она точно не была оратором. Не умела жонглировать словами, как этот старый лис. Не умела выворачивать чужие аргументы наизнанку, превращая их в оружие против оппонента. Каждый её довод Мещерский перекручивал, каждую попытку возразить мог утопить в хоре поддерживающих голосов.

Это явно была не её территория. Не её война. Здесь побеждали не храбростью и не честью — здесь побеждали хитростью, демагогией и умением манипулировать толпой.

Но отступать Агриппина Ивановна не собиралась. Вице-адмирал не умела отступать — за столько лет службы так и не научилась.

— Господин Мещерский, — её голос прорезал шум, заставив сенаторов притихнуть. — Вы говорите о законности. О праве. О документах и экспертизах. Позвольте и мне сказать несколько слов — раз уж мы затеяли этот разговор.

Она выпрямилась, расправила плечи.

— Первый министр Граус пришёл к власти как единственный легитимный высший сановник Империи в период хаоса и лидер коалиции по борьбе с диктатором Самсоновым. Это правда. Он был назначен на эту должность — и поначалу, возможно, даже намеревался исполнять свой долг честно. Но за время своего правления он сделал всё, чтобы превратить свою должность в личную диктатуру. Он распустил Государственный совет, который мог ограничить его власть. Он отменил свободные выборы, заменив их назначениями лояльных людей. Он арестовал политических оппонентов, бросив их в тюрьмы без суда и следствия. Птолемей закрыл независимые медиа, превратив прессу в рупор своей пропаганды. Он превратил Сенат, — она обвела рукой зал, — в послушную игрушку, штампующую любые его решения без обсуждения.