Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 463 – Джин Родман Вулф

— Да, кальд.

— Извини, достойной пояснительной аналогии я для тебя придумать не смог. Воспользуюсь следующей: это все равно как если б на моих глазах патера Наковальня одолел в драке Чистика. Аналогия не без изъяна, поскольку я в жизни не предполагал, что патера Наковальня неспособен к драке: считал лишь, что боец из него – хуже некуда… а Гиацинт представлял себе вовсе беспомощной перед лицом насилия. Да, однажды она говорила об уроках фехтования у мастера Меченоса, но я даже не…

— Я тебя совсем не слышу. Не мог бы ты повернуться сюда?

— Нет. Придвинься.

Ощупью отыскав руку Бивня, Шелк подтащил его ближе к краю настила.

— Про тебя, кальд, тоже никто не думал, что ты драться можешь.

— Знаю, причем окружающие едва не убедили в этом меня самого. Отчасти поэтому я и вломился на виллу Крови… дабы доказать, что не хлюпик, не мямля, каким все меня полагают. И доказал – по крайней мере, себе самому, хотя чуть не на каждом шагу трясся от страха.

— Так, может, и Гиацинт насчет пилота чувствовала то же самое? – Собравшись с духом, Бивень сел прямо, вытянув ноги вперед, к самому краю палубы. – Рядом с тобой она – девчонка девчонкой. Мы с утра нынче насмотрелись… улыбается, когда б ты на нее ни взглянул, опирается на что-нибудь, будто ноги не держат. Понравиться тебе хочет. Помнишь, кальд, у Мукор здоровенная кошка была?

Шелк вновь устремил взгляд вниз, к белопенному току юной реки поверх россыпей красной гальки на дне горной долины.

— Ты о Льве?

— Клички не знаю, но Львом, скорее всего, кота бы назвали, а то, по-моему, была кошка, вроде как серая, с длинными острыми ушами и куцым таким, коротеньким хвостиком. Я их вместе видел разок, когда принес Мукор ужин, и сразу понял: кошка ее здорово любит. О колени ее терлась и улыбалась… понимаешь, кальд, кошки, оказывается, тоже улыбаться умеют!

— Да, знаю.

— И лапу на колени Мукор то и дело клала – напоминала, чтобы ее погладили, а вот насчет меня сомневалась. Клыки показывала, скалилась, только что не рычала, но я и без этого здорово перетрусил.

— Как и я, Бивень. Как и я сам. Однажды я застрелил двух таких рогатых кошек, о чем сейчас весьма сожалею, – признался Шелк и вновь наклонился вперед. – Взгляни вон на тот утес. Видишь?

— Конечно. Только минуту назад разглядывал. Наверное, до вершины не доберусь, но влезть попробовал бы с удовольствием… – Вздохнув, Бивень заговорил громче. – Я понимаю, кальд, какой видишь Гиацинт ты, но для нас с Крапивой она как раз вылитая кошка Мукор… хотя к Моли относится с уважением.

Шелк оглянулся назад.

— Ты прав, хорошего в Гиацинт немало, однако я любил бы ее даже в противном случае.

Бивень покачал головой.

— Я про другое хотел: с Молотом она вроде как общий язык нашла, а Молот порой грубиян, каких поискать.

— Да, это я знаю прекрасно.

— Моли с патерой Наковальней ему по сердцу, им он слова худого не скажет, но со мной и с Крапивой обходится как с мелюзгой, а с остальными держится вроде Чистика. Так вот, Гиацинт ему полшажка не уступит. Раз, разозлившись, кем его только не обозвала! Я-то думал, меня с малолетства ничем не удивишь, а тут такое!.. Кое-чего вообще никогда раньше не слыхал. А если бы та пилот иглострелом Мукор пригрозила, что б ее кошка, по-твоему, сделала?

— Подвинься ближе, сядь рядом, – попросил Шелк. – Боишься, как бы я с собой тебя не увлек, если спрыгну? Зря: прыгать я не собираюсь, а твоей компании буду рад.