Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 445 – Джин Родман Вулф

— Не говоря уж о том, что станется с нашим городом, – добавила майтера Мята.

Оозик согласно кивнул.

— Мы желаем победы. Жизнь ставит выше победы только трус.

Майтера Мята хотела было что-то сказать, но Оозик остановил ее, подняв кверху ладонь.

— Уверен, генерал Рима – офицер толковый. Ты не из тех, кто удовольствуется чем-либо меньшим. Однако между толковым офицером и выдающимся командиром – целая пропасть. Подчиненные чувствуют разницу сразу же, а горожане – почти сразу. Заметь, я не спрашиваю, заботит ли тебя судьба твоих бойцов. Мы с тобой слишком схожи – настолько схожи, что в каждом твоем слове мне слышится собственный голос. Ты жаждешь победы и прекрасно, не хуже меня, понимаешь, что с куда большей вероятностью победишь, командуя своими силами сама. Разве ты не согласна, что любой…

— Подданный рани, – вставил Потто.

— Что любой житель вашего города, – продолжил Оозик, – препятствующий тебе вернуться в строй, совершит акт измены? Вопрос вовсе не праздный.

— Думаешь, этому кто-то препятствует? Хотелось бы знать, кто.

Небольшое, однако отнюдь не невзрачное лицо майтеры Мяты засияло решимостью, внутренней силой.

— Позволь мне! Ты, Сийюф, хочешь сразиться со мной, так как многое обо мне слышала. Я биться с тобой не хочу. Не хочу совершенно. Я хочу мира. Хочу покончить с этой дурацкой бойней, дабы жители нашего и вашего городов вернулись к естественной жизни. Но после того как ваши шпионы попытались нас захватить, сделалось очевидно: пока кальд Шелк в ваших руках, о мире не может быть даже речи. Смею надеяться, ты это понимаешь, иначе все разговоры бессмысленны.

— Я тоже пленница, – напомнила Сийюф, коснувшись собственной груди.

— Именно! Ты сберегла мне немало времени. Мы захватили тебя, однако суть в том, что ты нам ни к чему, поскольку ваш город готов отбить тебя силой оружия. Очевидно, самое разумное – обменять тебя на нашего кальда. После этого примирение станет возможным, однако, если восстановить мир не удастся, нам с тобой придется сражаться, чего тебе и хотелось бы. Далее, если…

Сийюф вскинула кверху ладонь. В быстроте и уверенности ее жеста чувствовалась давняя привычка к немедленному повиновению.

— Я обещала вашему Песку освободить Наковальню, человека святой жизни, а еще Мрамор. Мрамор – твоя подруга?

— Да, так и есть.

Майтера Мята бросила взгляд на Оозика, однако Оозик молчал.

— И ты обманула сержанта Песка с капралом Молотом, причем намеренно. Обещала освободить пленников, зная, что оба уже на борту воздушного корабля.

— А вот за это я, пожалуй, вызову тебя на поединок, как только стану свободна. Да, Мята, вызову непременно. Поскольку ничего не знала. Если б тебе довелось иметь дело с Сабой и ее воздушным кораблем так же часто, как мне, ты убедилась бы: то, что должно произойти в ростень, может не произойти ни к полудню, ни до конца дня, ни даже назавтра. Отпустите меня. Я верну их и освобожу. И кальда Шелка тоже.

Майтера Мята, поджав губы, пристально взглянула в ее глаза.

— Хорошо, принимается. Приношу извинения.

Потто захихикал.

— Но неужели тебя не тревожит, что ваш воздушный корабль, похоже, еще не достиг Тривиганта?

Сийюф отрицательно покачала головой.

— Прибудет ночью, а может, к утру.

— А если я скажу «завтра после полудня», генералиссима? – загремел Оозик. – Готов ручаться, глубина твоих познаний – притворство чистой воды! Завтра после полудня!