Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 431 – Джин Родман Вулф

— Потому что из всех, с кем тебе здесь приходится иметь дело, ему вы нравитесь сильнее всего, – ответил Молот. – Я ж его знаю неплохо. Как-то раз мы с сержантом в патруль пошли, задержали его, и я долго с ним языком трепал, пока он от меня не удрал. А потом – я уж рассказывал – во дворце его жил, и еще много всякого слышал от Моли.

— А я, когда он попался нам снова, помогал советнику Потто его допрашивать, – добавил Песок, – так что тоже знаком с ним хорошо. Кальд – он только о мире и думает. И восстанию еще до вашего появления старался конец положить.

Секунду, а то и больше, Сийюф вглядывалась в бесстрастное лицо Песка, словно надеясь разглядеть в блеске металла хоть какой-то намек на его помыслы.

— Ты также убил этого человека, Потто. Полагаю, после? Так говорит Мята. Однако убил… плохо. Теперь он снова здесь.

— Я сам мертв был, – сообщил ей Песок.

Фиалка ахнула.

— Могу доложить подробно, только история долгой выйдет.

— Я предпочла бы послушать о конце восстания. Как ты и предлагал.

— Ладно, идет. Вчера вечером у кальда в доме разговор был большой. Нас никого, ясное дело, туда не позвали, но генералиссима Мята потом рассказала, что как. Твои люди хотели всех сцапать, только четверым удалось уйти, а советник Лори был убит. Удравшие от вас – это она сама, полковник Бизон, генералиссимо и советник Потто.

Сийюф бросила испепеляющий взгляд на изображение Абанчи в стекле.

— Об этом я знаю.

— О капитуляции ей расскажи, сержант, – посоветовал Шихта. – Дело-то немаловажное.

— Ага, он же так и сделал. Кальд наш. Сдался. Может, ты, твое превосходительство, об этом еще не в курсе. Твои люди за ними уже после явились.

— Об этом полковник Абанча докладывала, – кивнула Сийюф. – У нее имелся информатор в доме кальда. Весьма похвальное достижение.

— Благодарю, генералиссима, – подала голос Абанча.

— Так вот, четверо ушедших начали мозговать вместе, понимаешь? Наш генералиссимо прибыл туда в пневмоглиссере стражи, они грудой туда набились и укатили со свистом, и советника Потто тоже взяли с собой. Натурально, он говорит: ладно, раз ваш же кальд сказал «стоп», мы снова главные. Советник Лори, говорит, погиб, значит, секретарь теперь я, а вы у меня в подчинении. Будете, мол, делать, что сказано – может, и не отдам под расстрел.

— Небось рассудил, что настала пора с ними поквитаться, – вмешался Шихта, – и, надо думать, не только с ними. Он же и сержанта нашего наверняка отправит в утиль.

Фиалка вновь ахнула.

— Ну наконец-то! – со смехом воскликнула Сийюф. – Ростень после такой долгой ночи! Потто вовсе не друг этому солдату, пристрелившему его меньше месяца тому назад! У Потто… как это говорится?

— Зуб на него.

Песок согласно кивнул.

— Только чем он напугать меня сможет? Ничем. Я ж, если помнишь, мертвым уже побывал. Тебе чего больше хочется – обо мне поговорить или выслушать остальное?

— Петляли они, значит, петляли, как полковник Бизон рассказывал, – продолжил Молот, – спорили, спорили, и только об одном договориться смогли без хлопот. Объясни им, сержант.

Песок ткнул в сторону Сийюф громадным пальцем.

— Вы здесь чужие, твое превосходительство. Советник Потто подл, как расхлябанный разводной ключ, и ненавидит вас сильней, чем грязь в клапанах триплекса. Генералиссима Мята не переносит советника Потто, но на втором месте у нее вы.