Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 402 – Джин Родман Вулф

— Потому что в круговороте становится чересчур жарко? – Новоприбывший прошел к окну. – А выгляни-ка наружу. Вот это вот, белое – снег.

— Ты не поверишь мне, – вздохнул Шкиехаан, пристально изучая грубое, обросшее щетиной лицо новоприбывшего в надежде на проблески доверия. – Что ж, осуждать тебя я не могу, однако ты накормил меня и был ко мне добр – зачем мне тебя обманывать? Устроить зиму в этом году оказалось задачей крайне нелегкой. Майнфрейм старался изо всех сил, а сколько вылетов нам пришлось совершить!..

— То есть зиму надо устраивать, и это все, – новоприбывший указал на окно, – устроено стараниями Майнфрейма? А я всю жизнь думал, зима – дело естественное. Природное.

— «Природный» – расхожее определение процессов, непонятных для говорящего, – устало пояснил Шкиехаан. – Из-за того, что Майнфрейм старался устроить эту зиму, солнце уже однажды пришлось погасить. Способ, нужно заметить, нештатный.

— Ага, слыхал я об этом, слыхал, – подтвердил новоприбывший, утратив изрядную долю уверенности в своей правоте. – Потом солнце засветилось снова, только по первости чересчур ярко. Деревья и прочее кое-где подожгло. Один знакомый шпанюк насчет этого спрашивал у патеры. У кальда Шелка. Тот сказал: это, мол, еще один бог говорит с нами, и он вроде бы знает, который, только имени его не назвал.

— Нет, боги тут ни при чем, – заверил его Шкиехаан. – Просто солнце надлежит перезапускать на максимуме энергии.

— Ну как там ни будь, здесь ты не из-за этого… – Новоприбывший, стащив через голову рубашку, остался в нижней рубахе из красной шерсти, но тут же избавился и от нее. – Стало быть, Майнфрейм велел тебе отыскать этого шпанюка, Чистика?

В дверном оконце появилось лицо надзирателя.

— Чего тебе?

— До Рысака сбегать надо, – ответил новоприбывший, вручая ему две карточки. – Скажешь ему: придет кто из моих друзей, первая за мой счет. А им всем пускай передаст: я скоро вернусь, увидимся в «Петухе». Все ясно? Давай, живой ногой!

— Бу-сделано. А тебе там что, никак жарко стало?

— Чесотка одолела. Беги к Рысаку, а после у меня, может, еще работенка тебе найдется.

— Известно ли здесь… пойми, я вовсе не хочу оскорбить твои религиозные чувства, – заговорил Шкиехаан, как только надзиратель ушел.

— Не оскорбишь, – успокоил его новоприбывший. – Нету их у меня. Вот вера есть, да, но – это вещи разные.

— Известно ли здесь, что все боги есть Майнфрейм?

На этом Шкиехаан умолк, с некоторой тревогой ожидая взрыва, но взрыва не последовало, и тогда он продолжил:

— И в той же мере Майнфрейм есть все боги. Мои указания получены от его темного аспекта, на вашем языке именуемого Тартаром.

Новоприбывший связал рукава нижней рубахи вокруг одного из железных прутьев и пропихнул ее за окно.

— Слышь, Сверху… чего ж ты сразу-то не сказал?

Подобрав с подноса вилку, он принялся гнуть ее зубья могучими пальцами.

— Да, как тебя вправду кличут?

— Шкиехаан. А как называть тебя?

— Пока не скажу. С этим мы, Шкиехаан, давай погодим, а то у нас, я так смекаю, дела пойдут куда медленней. Знаешь, где в этой двери замочная скважина? Ну хоть примерно?

Шкиехаан кивнул.

— Вот и козырно. Гляди сюда. Видишь, я этот зуб так занятно скрутил, а два других отогнул в сторонку, чтоб не мешались? Теперь от тебя требуется руку в окошко просунуть. Сам бы, наверное, справился, кабы маслом грабку натер, но тебе-то куда как проще. Нащупай пиявкой – вот этим, скрученным зубом – замочную скважину, сунь пиявку в замок и поверни.