Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 401 – Джин Родман Вулф

— Выходит, тебя здесь держат, потому как боятся, не натворишь ли чего, если на волю выйдешь. Вот, скажем, выпустили тебя. Ты что тогда будешь делать?

— Всего-навсего продолжу поиски человека по имени Чистик. Им об этом известно.

— А как найдешь его, что? Остудить собираешься?

Шкиехаан, перегнувшись через край койки, устремил взгляд вниз, на новоприбывшего.

— «Остудить»? Что это? Синоним… эвфемизм, означающий убийство?

— Ага. Святая сибилла, учившая нас в палестре, еще говорила: «метафора».

— Нет, «остужать» его я не стану. Я сообщу хозяевам воздушного корабля над городом, что им надлежит отвезти меня с этим человеком, Чистиком, и теми, кого он выберет, в Майнфрейм.

— Погодь, погодь… – Новоприбывший ковырнул в ухе ногтем указательного пальца. – В Майнфрейм? Сдается мне, я ослышался. Повтори-ка, как ты сказал?

— Я из Майнфрейма. Там живем мы, Экипаж. Майнфрейм правит нами, дает нам кров, а мы, по его указаниям, его ремонтируем, когда возникает нужда в ремонте.

Новоприбывший отхлебнул бренди.

— Стало быть, он – не сказка…

— Майнфрейм? Мы там живем. Как вы живете в Вироне.

— А если вы живете там, то на кой же, лохмать вашу, постоянно летаете над головой, дожди к нам приносите?

— По указаниям Майнфрейма. Майнфрейм управляет не нами одними, а всем Круговоротом. Без дождей вы, Груз, погибнете. Если дождей выпадет слишком много, тоже. Источников данных у Майнфрейма множество, и мы среди них вовсе не из последних.

— Красненького хлебнешь? – предложил новоприбывший, протянув Шкиехаану бокал. – По-моему, ты опять вот-вот сомлеешь, а выпивка, глядишь, на пользу пойдет.

— Благодарю, не стоит.

— Ладно, а насчет груза? Груз – это что? Как в лодке?

— Вы – то есть люди, животные, растения. Такой же груз, как и в лодке, а лодка у нас – и у нас, и у вас – одна на всех.

— Мы… груз? – С этим новоприбывший, глядя на Шкиехаана во все глаза, ткнул пальцем в собственную грудь. – И я, и все, кого я только знаю?

— Совершенно верно, – выразительно кивнул Шкиехаан. – А также Абанча с Сийюф. Таким образом, «остужать» Чистика мне, сам видишь, незачем. Наш долг – беречь Груз, а не «остужать».

— Так вам Майнфрейм велел?

— Беречь Груз? Да, разумеется, но… – В голосе Шкиехаана зазвучали нотки уныния. – Но беречь его все труднее и труднее. Солнце откликается на команды гораздо хуже прежнего, гораздо хуже, чем во времена моего отца. Еще одна трудность – аккумуляция тепла, поскольку эффективность охлаждения снизилась до недопустимого уровня. Возможно, Майнфрейм будет вынужден погасить солнце. Погасить… так ведь у вас говорится? Обесточить. Нас он предостерег, и мы подготовились к этому как сумели.

Новоприбывший поставил бокал на поднос.

— От твоих рассказов и без выпивки голова кругом…

Поднявшись, он подошел к небольшому зарешеченному проему в железной двери.

— Эй, Квакша!

— Ты думаешь, что я тебя обманываю. И сейчас попросишь, чтоб меня удалили.

Новоприбывший повернулся к нему.

— Мне эта койка в две карточки обошлась, а ты, кажись, сбрендил. Вот, для примера, говоришь, будто чересчур жарко становится. Во всем круговороте чересчур жарко, так?

— Да, – кивнув, подтвердил Шкиехаан. – Эта проблема не единственная, но самая серьезная.

— И потому вы собрались отключить охлаждение…

— Нет, нет! Солнце. Пока Круговорот не остынет. Только пойми: сделаю это не я. Мне такое не под силу. Этим, если другого выхода не найдется, должен распорядиться Майнфрейм. Тогда повсюду станет ужасно темно.