Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 281 – Джин Родман Вулф

Вздрогнув, она очнулась от дремы.

— Твое Высокопреосвященство?

— Да, генералиссима?

— Некоторые сны посылают нам сами боги.

— Э-э… вне всяких сомнений.

— А не предполагал ли кто-либо, что таковы все сновидения? Что любой сон – весть, ниспосланная богами?

— Я… мм… нет, не припомню, э? Но обдумаю сей вопрос… э-э… всесторонне. Возможно. Вполне возможно, так оно и есть.

— Понимаешь, Твое Высокопреосвященство, я только что видела сон, самый заурядный, обыденный, но чувствую: он послан кем-то из богов.

— Необычный? Экстраординарно. Не считаю возможным… а? Не хочу совать нос в… мм… но, если угодно, изложить некие собственные… э-э… могу.

— Мне снилось, что я стою посреди улицы напротив Хлебной Биржи. Здание рушится, падает на меня, но бежать я не в силах.

— Э-э… да… понимаю.

— Видишь ли, это произошло в действительности несколько дней назад. Фасад здания обрушили мы. Волами дернули, и… В тот миг я тоже не могла сдвинуться с места, однако и не хотела. Хотела погибнуть, отчего и стояла, глядя, как стена падает, пока Грач не уволок меня из-под обвала. Едва не погибнув вместе со мной.

— А… э-э… а суть, генералиссима? Признаться, суть от меня ускользает.

— По-моему, кто-то из богов хочет сказать мне вот что: решившая умереть в тот день, я не должна страшиться гибели ныне. Напоминает, что здесь со мною не смогут сделать ничего хуже, страшнее смерти под грудой камня, выбранной мной для себя считаные дни тому назад.

— Какой же бог… э? Кто из богов, генералиссима?.. Как ты считаешь, кто?

Судя по перемене тона, Ремора выпрямился, расправил плечи. Очевидно, ей, по крайней мере на время, удалось избавить его от жалости к самому себе. Ах, если бы кто-нибудь принес избавление и ей самой!..

— Кто из богов мог удостоить меня благосклонности, если это действительно так, я себе даже не представляю, Твое Высокопреосвященство. Возможно… нет, не припомню. Ни единой подсказки.

— Ни животных, ни птиц, а?

— Ни единого, Твое Высокопреосвященство. Только улица и падающие сверху камни. Случилось это вскоре после затени, и помню я лишь, какими темными казались они на фоне небесной тверди.

— То есть… мм… не Пас, Повелитель Дня, бог Солнца, э? Владыка Длинного Солнца и прочая, и прочая… Тартар, м? Бог ночи. Темные камни, темный бог… нетопыри… э-э… кружащие над головой?

Майтера Мята отрицательно качнула головой, так что кончик ее носа описал в воздухе коротенькую дугу.

— Я ведь сказала: никакой живности, Твое Высокопреосвященство. Вообще никакой.

— Тогда я… э-э… предпочел бы. Предпочел бы… мм… приостановить? Нет, отложить. Отложить сей вопрос. Под сукно, э? Хотя бы на время. Согласно моему… э-э… не столь уж незначительному опыту… мм… приметы… э-э… не укроются от того, кто… а? Присмотримся же внимательнее. Присмотримся внимательнее, майтера. День, а? Скажи, какой день?

— Сегодня?

— Э-э… да. И тогда, э? Какой, по-твоему, день был там, в твоем… мм… сновидении?

— То есть вечером какого дня это произошло?

— Нет. Не показался ли день тебе… э-э… неким определенным, а? Не вспоминала ли ты о… мм… о календаре?

— Не вспоминала, Твое Высокопреосвященство.

— Ну а сейчас что за день? В то время, как мы… э-э… беседуем?

Сколько же раз пленители останавливались, чтобы поесть и поспать? Трижды? Четырежды?