Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 170 – Джин Родман Вулф

— Ты шел следом, когда мы несли его сюда, верно? – вмешалась в разговор Гиацинт. – Я видела, как ты глядел на нас снизу, из-под лестницы, только за крысу тебя приняла.

— Понимаю, – едва заметно кивнув, промычал Шелк. – Ну а Его Высокопреосвященство, надо думать, ушел немедля. Ему я велел, если удастся, отыскать тебя, Твое Высокомудрие. Удалось ему, или?..

Нетвердым шагом доковыляв до ближайшего кресла, Кетцаль опустился на алый бархат сиденья, а посох уложил поперек колен.

— Нет, – отвечал он, – но велика ль в этом важность, патера кальд?

— Скорее всего, нет. Я просто навожу порядок в собственной голове, раскладываю происшедшее по полочкам, – пояснил Шелк, задумчиво чертя указательным пальцем круги на заросшей щетиной щеке. – Должно быть, к этому времени Его Высокопреосвященство сумел добраться до майтеры Мяты… вернее сказать, до генералиссимы Мяты. Возможно, они уже работают над условиями перемирия. Надеюсь, что так: это может пойти нам на пользу. Мукор же добралась до нее вне всяких сомнений, и, выслушав Мукор, генералиссима Мята начала штурм Палатина в надежде спасти меня… что мне следовало предвидеть заранее. Увы, накануне вечером я мыслил не слишком ясно, иначе ни за что не сообщил бы ей, где нахожусь.

— Мукор? – переспросила Гиацинт. – То есть трёхнутая девчонка Крови? Она тоже была здесь?

— В некотором смысле…

Вот это да! Оказывается, не сводя глаз с желтых фиалов и шоколадно-коричневых виолончелей, пляшущих по ковру, он, Шелк, вполне способен разговаривать с Гиацинт без запинки и даже, пусть худо-бедно, пусть не всегда, думать, что говорит!

— Я, – продолжал он, – познакомился с ней поздней ночью фэалицы и разговаривал в Оранжерее, незадолго до того, как меня отыскала ты. Однако давай объяснимся на ее счет позже: очень уж все это неприглядно и вдобавок непросто. Главное, она согласилась передать от меня кое-что на словах генералиссиме Мяте и передала. Во время моего разговора с полковником Оозиком его бригаду держали в резерве, а после, когда начался штурм, очевидно, перебросили сюда, на укрепление обороны Палатина.

— Да, – кивнув, подтвердила Гиацинт, – перед тем, как мы тебя разбудили, он мне так и сказал. Сказал, что тебе с этим здорово повезло, потому что советник Лори приказал ему послать кого-нибудь покончить с тобой, но вместо этого он примчался сюда сам и привез тебе доктора.

— Это я тебя вчера оперировал, кальд, – сообщил Шелку хирург, – но не рассчитываю, что ты меня вспомнишь. Ты ведь, можно сказать, был при смерти.

Лысеющий, с лошадиным лицом, он явно провел ночь без отдыха: глаза покраснели, воспалились, мятая зеленая рубашка обильно забрызгана кровью…

— Очевидно, поспать тебе, доктор, не довелось?

— Отчего ж, довелось, целых четыре часа. Многовато, но ничего не попишешь: руки трястись начали. У нас ведь раненых – больше тысячи.

Гиацинт присела на кровать рядом с Шелком.

— Вот и нам тоже… то есть поспать удалось часа так четыре, не больше. Вид у меня, наверное – жуть. Будто у старой ведьмы.

Тут Шелк совершил ошибку, попробовав в этом удостовериться, и обнаружил, что не способен вновь отвести от нее взгляд: глаза не слушались, отказывались повиноваться наотрез.

— Таких красавиц, как ты, не сыщется во всем Круговороте, – сказал он.