Книга Литания Длинного Солнца, страница 248 – Джин Родман Вулф

— Сказала лишь, что вернется, – ответил Шелк.

Чистик, сузив глаза, выпятив массивный подбородок, подался к нему.

— Какими словами?

Шелк потер щеку, припоминая недолгий разговор с богиней в Священном Окне.

— А ведь ты совершенно прав. Мне ведь необходимо довести все ею сказанное до сведения Капитула, причем дословно, и, мало этого, уже пора писать донесение. Я молил ее вернуться, и… в точности ее слов передать не могу, да слова и неважны, но она ответила: «Вернусь. В самом скором будущем».

— В самом скором… а куда, куда? К тебе? Вот в этот вот мантейон?

— Ну, в этом я абсолютной уверенности не…

— Да, так и есть, ты же знаешь! – перебила его Синель. – Как раз это она и имела в виду. Обещала вскоре вернуться к тому же самому Окну.

Шелк неохотно кивнул:

— Как я уже говорил, прямо она этого не сказала, но, кажется… да, по крайней мере, теперь мне кажется, что подразумевалось именно это.

— Точно…

Подставив перстень под солнечный луч, пробивавшийся внутрь сквозь листву, Синель повертела ладонью из стороны в сторону, отчего камешек перстня вспыхнул, засверкал алым пламенем.

— Однако мы ведь собирались рассказать тебе о Журавле. О домашнем докторе Крови. Ты его знаешь, Чистик?

— Может, патера давеча что-то и говорил…

Чистик взглянул на Шелка, переадресуя вопрос ему.

— Нет, – отвечал Шелк, – Чистику я о нем не рассказывал, хотя мог намекнуть или еще как-либо дать понять, что, по-моему, доктор Журавль преподнес некоей юной даме по имени Гиацинт в подарок азот. Подобная вещь, как тебе, вероятно, известно, стоит пять тысяч карточек, а может, и больше, и посему я вполне готов был поверить: да, ты права, из него вполне можно выжать весьма крупную сумму денег. Если он… а я склонен считать, что это действительно он… вправду подарил Гиацинт такую вещь, должно быть, в его распоряжении имеются солидные неподотчетные фонды. Кстати, ты с Гиацинт знакома? – подхлестнутый неким внутренним порывом, добавил он.

— Ага. Живет тем же, чем жила я, но теперь работает прямо на Кровь, не на Орхидею. От Орхидеи съехала где-то через пару недель после того, как я туда переселилась.

Шелк нехотя сунул сверкающий анклет в карман риз.

— Будь добра, расскажи все, что знаешь о ней.

— Некоторые из других девок знают ее куда лучше, чем я. Однако мне она нравилась. Такая… не пойму толком, как объяснить. Не говорит: вот этот, дескать, хорош, а тот – нет, принимает людей, какими уродились, а при случае выручит, если сумеет, пусть даже ты ей, бывает, чем-нибудь досаждаешь. Отец ее в Хузгадо старшим писарем служит, и… знаешь, Шелк, а тебе точно хочется все это выслушивать?

— Да, разумеется.

— Ну, вот один из комиссаров увидел ее лет так, может, в четырнадцать и говорит: «Послушай-ка, мне служанка нужна. Пришли ее ко мне, пусть у нас в прислугах живет», – а у него собственной мелюзги имелось, кажется, голов восемь, а то и девять… «Денег, – говорит, – кой-каких заработает, а тебе повышение по службе выхлопочем». В то время отец Ги, видать, простым писарем был, ну и ответил: ладно, мол, и отослал Ги на Палатин, а после сам понимаешь, что случилось. Работой… то есть черной работой ее не утруждали – так, пыль смахнуть да на стол накрыть, и денег она начала получать немало, только со временем жена комиссарова на нее взъелась всерьез. Пожила Ги какое-то время у одного капитана, но там тоже что-то стряслось… и пришлось ей съехать от него к Орхидее.