Книга Литания Длинного Солнца, страница 249 – Джин Родман Вулф

Сделав паузу, Синель высморкалась в носовой платок Шелка.

— Прости, патера. Оно всегда так, если целый день или около того ни порошинки себе не позволить. Из носу течет, руки трясутся… наверное, до самой тартлицы не отпустит, зато потом все будет чин чином.

— Значит, со ржавью покончено? – не только ради собственного интереса, но и блюдя интересы Чистика, уточнил Шелк. – Покончено навсегда, как бы тебе ни сделалось худо?

— Да, если собираемся дело делать. Под ржавью чересчур храброй становишься. Я, кажется, уже говорила… разве нет? Конечно, нюхнуть – оно здорово. Или за губу заложить… некоторым так больше нравится, только и ржави уходит больше, особенно если страшно чуть ли не до смерти. Потом-то понимаешь, конечно: в ней и есть самый страх. Страшней Окуня и даже Мускуса и уж точно куда страшней того олуха, жуткого пугала из большого зала… однако поздно: ты уже на крючке. И меня она зацепила, и Ги, наверное, тоже… Шелк?

В ответ Шелк ободряюще кивнул, а Чистик потрепал Синель по плечу.

— Словом, ее-то я знаю, но, если подумать, о ней знаю не жуть как много, и большую часть уже рассказала. Ты ее видел?

— Да, – подтвердил Шелк. – Ночью, в фэалицу.

— Тогда сам знаешь, как она красива. Я-то для большинства парней чересчур высока. Им рослые девки, конечно, нравятся, но чтобы ростом не выше их и даже не вровень. Ги – в самый раз. Но будь я даже вот настолько ниже, они бы все равно бегали не за мной, а за ней. Слава… вот в чем вся штука. Прогремела она на весь город, оттого Кровь и держит ее при себе. Чтоб не делиться прибылью ни с Орхидеей, ни с кем другим.

Шелк кивнул собственным мыслям.

— У него, кроме желтого дома на Ламповой, другие заведения есть?

— Ну да, еще бы! С полдюжины, наверное. Но «У Орхидеи» – одно из лучших.

Сделав паузу, Синель задумчиво сдвинула брови.

— Когда я познакомилась с Ги у Орхидеи, она вроде как довольно плоской была… надо думать, Журавль ей еще кое-что подарил, а? Пару доек вот этаких вот, поувесистее.

Чистик загоготал.

— Судя по твоим словам, родилась она здесь, в Вироне?

— Точно, патера. Где-то на восточной стороне… по крайней мере, как я сама слышала. У Орхидеи еще девчонка из того же квартала живет.

— Патера думает, она может осведомительницей стать. Вашей с ним, видимо, – вставил Чистик.

— Ага, и платить ей собирается из моей доли, – с обидой в голосе протянула Синель. – Вот не скажу «ладно», ничего и не выйдет.

— Я вовсе не имел этого в виду! Я лишь, как и сказал тебе Чистик, полагаю, что Гиацинт может помочь мне в противоборстве с Кровью, однако у меня нет резонов рассчитывать на ее добровольную помощь против Журавля, а именно это нам сейчас и нужно. Да, Чистик, должен заметить, Синель твердо уверена, что Журавль – шпион, присланный к нам выведывать секреты Вирона, хотя для какого города, нам неизвестно. Верно, Синель?

— Нет. Насчет того, что он – шпион, он даже не заикался, и я, надеюсь, такого не говорила. Но он… хлебом его не корми, а дай только разузнать всякой чуши побольше, понимаешь, Чистик? Особенно насчет стражи. Чуть не каждый раз спрашивает: не заглядывал ли на днях кто-нибудь из полковников, а если заглядывал, что говорил? А еще я, патера, все-таки думаю, что эти статуэтки – вроде как сообщения или же сообщения у них внутри. Нет, Ухорез, – добавила Синель, чувствуя неодобрение Чистика, – ну, я ж не знала! Он со мной по-хорошему, вот я и помогала ему то в одном, то в другом. И подвоха никакого не чуяла аж до вчерашнего дня.