Книга Литания Длинного Солнца, страница 246 – Джин Родман Вулф

— Сфинга здесь при мече, – пробормотал Шелк, приняв у нее моленный образок. – С мечом ее изображают почти всегда, но в другой руке она держит нечто квадратное… возможно, скрижаль или лист бумаги. По всей видимости, он должен представлять собою наказы Паса, но, кажется, подобного я прежде не видел ни разу.

Пожав плечами, он вернул резной образок Синели.

— А завернув в лавку этой торговки, увидел бы. У нее всегда имеются три или четыре… таких же? Но чаще всего больше этой. Мне было велено отдать ей свою, а она должна была сказать в ответ что-нибудь вроде: неужто не нравится, такая красота, и почти даром? Я покачала бы головой и отправилась восвояси, а она выставила бы фигурку на прилавок, к остальным, будто я только на минутку ее брала, поглядеть.

— Понятно. Возможно, эту лавку действительно стоит посетить в ближайшее время.

Тут Шелк на минутку замялся, не зная, до каких пределов может злоупотреблять благосклонностью богини, и наконец решился рискнуть.

— Какая жалость, что ты в действительности не Киприда! Быть может, Киприда сумела бы объяснить мне значение…

— Человек… пр-ришел! – объявил Орев с вершины беседки.

Спустя еще миг оба услышали громкий стук в дверь обители.

Шелк поднялся на ноги и выступил из-за плетей винограда.

— Чистик, мы здесь! Присоединишься? Рад видеть тебя! Со мной еще некто, кого, может статься, будешь рад видеть ты.

— Чистик? Это ты? – окликнула гостя Синель. – Нам нужна твоя помощь.

Чистик в изумлении разинул рот.

— Синель?

— Да! Тут, в беседке. Иди сюда, сядь со мной.

Шелк раздвинул виноградные лозы, чтоб Чистику проще было войти в беседку, и к тому времени, как он нырнул внутрь сам, Чистик уже сидел рядом с Синелью.

— Очевидно, друг друга вы знаете, – заметил Шелк.

Улыбнувшись до ямочек на щеках, Синель внезапно показалась ему нисколько не старше девятнадцати лет, на каковые и претендовала.

— Помнишь, позавчера днем, патера? Я говорила кое о ком помоложе. Кое о ком помоложе Журавля. И еще говорила, что он, наверное, согласится мне… нам помочь. Помочь с Журавлем.

Чистик, заулыбавшись от уха до уха, обнял ее и привлек к себе.

— А знаешь, Синель, я ж, кажется, днем тебя еще ни разу не видел! Ну что сказать… выглядишь куда лучше, чем ожидалось!

— А я всегда знала, как ты… симпатичен? Как ты симпатичен, Чистик, – откликнулась Синель, легонько, быстро поцеловав его в щеку.

— Синель собирается помочь мне с добычей денег, необходимых для спасения мантейона, – объяснил Шелк. – Мы как раз говорили об этом и будем очень рады твоим советам. А тебе, – добавил он, повернувшись к Синели, – я должен сказать, что Чистик уже немало помог мне – по крайней мере, советами. По-моему, против рассказа тебе о сем обстоятельстве он возражать не станет.

Чистик кивнул, подтверждая его правоту.

— Ну а теперь нам с тобой требуется то же самое. Надеюсь, с нами обоими он обойдется столь же великодушно, как и со мной.

— Чистик всегда был ко мне… очень добр. Патера? Всякий раз меня спрашивал. С самой… с самой весны? Я больше не стану жить у Орхидеи, – сообщила Синель Чистику, стиснув в ладони его свободную руку. – Хочу поселиться где-нибудь еще, и не… ну, понимаешь. Не клянчить деньги у мужчин. И ржави больше – ни-ни. Ржавь… ржавь – штука, конечно, знатная. Иногда. Когда страшно. Только делает чересчур… храброй? А со временем власть над тобой забирает. Нет ржави – и худо тебе, да так худо… всего на свете боишься. Боишься, и нюхаешь, нюхаешь, все больше и больше, и глядь – забрюхатела. Или прирезана. С храбростью меня заносило. Случалось. Но чтоб забрюхатеть – нет. Ни разу… хоть у патеры спроси. Чистик?