Книга Литания Длинного Солнца, страница 250 – Джин Родман Вулф

— Хотел бы я с этим Журавлем познакомиться, – проворчал Чистик. – Ферт небось еще тот. И ты, патера, растрясти его хочешь или хотя бы попробовать? На пару с Дойками?

— Да, так и есть… если я верно догадываюсь, что значит «растрясти».

— Значит «обобрать дочиста». Карточки его прикарманить. Вы ж собираетесь эти двадцать шесть тысяч с него получить?

Синель кивнула.

— Нет, Чистик, – отвечал Шелк, – гораздо больше, если получится. Синели хотелось бы лавку купить.

— Ну, так ему проще всего будет вас обоих на лед уложить, смекаешь?

— То есть покончить с нами или поручить сие кому-нибудь? Да, разумеется. Если Журавль в самом деле шпион, он так и сделает без колебаний, а если в его распоряжении имеется достаточно денег, чтоб одарить Гиацинт азотом, надо думать, легко сумеет нанять подходящего человека. Придется нам блюсти сугубую осторожность.

— Это уж точно. Я тебе хоть сейчас назову двадцать фертов, готовых провернуть такое дело за сотню, и некоторым из них сноровки вправду не занимать. Если этот олух, Журавль, работает на Кровь давно…

— Последние четыре года, – вставил Шелк. – По крайней мере, так сам он сказал той ночью.

— Ну, стало быть, знает, кто управится с такой работой не хуже меня. А вот эта Ги… – Чистик поскреб в затылке. – Помнишь, когда мы с тобой ужинали? Ты рассказал про азот, а я сказал, что готов спорить: Журавль у нее на крючке. Ну, так ежели он пристает к Дойкам с расспросами о приходящих полковниках, так эта самая Ги, по твоим словам судя, в этом смысле куда как лучше. Вот это крючок и есть. Живет она у Крови, за городом, верно? А в город хоть изредка выбирается?

— Похоже – да, выбирается. У нее там покои из нескольких комнат, стекло, а смотритель стекла называл ее хозяйкой, – сообщил Шелк, вспомнив о платяных шкафах Гиацинт, где смотритель советовал спрятаться. – И нарядов у нее превеликое множество.

— В городе она бывает, и даже часто, – подала голос Синель, – только куда и когда ездит, не знаю… но когда ездит, за ней наверняка кто-нибудь да присматривает, иначе Кровь расстервенеет жуть как.

Чистик, выпрямив спину, опустил левую ладонь на рукоять тяжелой, оправленной в бронзу полусабли у пояса.

— Ладно, патера. Нужен тебе мой совет – пожалуйста, только, по-моему, вряд ли он тебе легким покажется.

— И тем не менее мне хотелось бы его выслушать.

— Так я и думал. Обходи эту Ги десятой дорогой. Хотя бы до времени. Девка-то, видимо, скользкая, ненадежная, и этому олуху, Журавлю, наверняка тут же обо всем расчирикает. Вот Дойки говорит, будто сама не знала, что шпионит. Может, оно и так. Но если твой Журавль этой самой Ги азота не пожалел, ставь весь кошель, не прогадаешь: Ги все понимает и сама рысью следом за ним бежит. Было бы больше не за что ухватиться, я б первый сказал: валяй, пробуй, но расклад-то у тебя не такой. Если этот Журавль расспрашивал Дойки насчет полковников, что они говорят, и Ги про то же расспрашивает, и все это ради того, о чем мы думаем, неужели у него еще четырех или пяти таких же нет, а? Наверняка есть. В других малинниках Крови, скорее всего. И если Дойки слиняет – говорит же, что собирается, – неужто он у Орхидеи еще кого-нибудь не подыщет?

— Может, мне лучше к Орхидее вернуться? – предложила Синель. – Наболтаю чего-нибудь против Вирона, глядишь, он мне и доверится, позволит помогать в делах посерьезнее. Может, тогда я смогу разузнать, кто есть такая эта торговка с рынка.