Книга Литания Длинного Солнца, страница 253 – Джин Родман Вулф

— К чему так себя мучить, Чистик?

— Надо. Надо. Если успеете к тому времени что-нибудь разузнать, я, может, помогу выяснить малость больше, а может, и сам чего накопаю. А еще там замечательные рыбные заведения есть. Раскошелюсь на ужин для всех и с вами уеду в город.

Синель крепко обняла его.

— Всегда знала, что ты, Ухорез, красавчик, но даже не понимала, насколько милый! Козырный ферт, одно слово!

Польщенный, Чистик довольно осклабился.

— Ну, для начала, это ж мой город, Дойки. Да, золотом не блещет, но другого у меня нет. А еще есть у меня пара друзей среди стражи… Вы с Журавлем, после того как выдоите досуха, что думаете делать?

— Наверное, властям сдадим, – ответил Шелк.

Синель протестующе замотала головой:

— Он о деньгах расскажет, и с нас сдать их потребуют. Похоже, самим его придется кончать. Разве вы, авгуры, в старые времена не отправляли мелюзгу к Сцилле?

— Нет, Дойки, так патера, чего доброго, за убийство под суд пойдет, – возразил Чистик. – Лягвам на него накатить надо, это точно, но аккуратненько. Опростоволоситесь – уж лучше б прикончили втихаря. Выбьют из вас все, гельтухи прикарманят, а вас отправят следом за ним. Тебя, Дойки, чисто лилейно запишут в его пособницы: ты ж ему впрямь помогала. Ну а патере нашему Журавль копыто лечил, к Орхидее возил в собственном паланкине… словом, его пристегнуть к делу тоже – что леденец облизать.

На этом Чистик умолк в ожидании возражений, но ни Синель, ни Шелк не проронили ни слова.

— А вот ежели все провернуть с умом, ежели сдать его на руки своим парням да кто-нибудь вроде меня побожится, что с вами все ровно, станем мы верными гражданами и даже героями. И лягвам почет, и Журавлю веревка. А нас одарят липовой улыбкой и горячо, дружески руку пожмут, надеясь, что мы им еще разок что-нибудь да подкинем. С моими-то делишками без таких приятелей никуда. С вашими тоже, просто вы этого не понимаете. Думаешь, мне в жизни не доводилось натыкаться на окровавленное тряпье, шерстя малину барыги, битком набитого карточками? Думаешь, я тряпки чем ни то прикрывал, а его оставлял в покое? Нет, поверь на слово: трепыхаться не станет, выдою досуха и пускай живет как живет. Но если что, сам виноват: накачу на него, не поморщившись.

— Понятно, – кивнув, пробормотал Шелк. – Чувствую, твои наставления принесут нам немало пользы, и, полагаю, Синель со мной полностью согласна. Согласна, Синель, или, по-твоему, я ошибаюсь?

Синель с блеском в глазах замотала головой.

— Подозрительно это: я ж еще не закончил. Дойки, как звать этого бобра?

— Симулида.

— А, ясно. Здоровый такой бычара, с усами?

Синель кивнула.

— Вернемся с озера – наверное, надо бы нам с патерой к нему наведаться. Как копыто, патера?

— Сегодня гораздо лучше, – ответил Шелк, – но что нам проку во встрече с этим комиссаром?

Орев вопросительно склонил голову набок и вновь прыгнул в гущу виноградных лоз.

— Надеюсь, встречаться с ним не потребуется. Осмотреться хочу. Пригодится, если вы с Дойками вернетесь из Лимны пустыми. Может, эти советники и живут где-то в тех краях, как ты, патера, считаешь, но может, и нет. Может, он перед ними там просто щегольнуть хотел чем-нибудь. Или они перед ним. Словом, ты просто слышал какие-то мутные разговоры об озере, и если вы с Дойками собираетесь ловить этого олуха, Журавля, на крючок, вам может потребоваться наживка. Вот мы нынче ночью к этому Симулиде на холм и заглянем. Мне пожива, вам наживка – все поровну.