Книга Литания Длинного Солнца, страница 234 – Джин Родман Вулф

— Я чувствую, – парировал Мускус. – Чувствую, как его вверх тянет.

— Естественно, тянет, – приосанился змеедел, не в силах (да и не желая) сдерживать профессиональную гордость. – Мои все в воздух тянутся, но ветра-то маловато!

— Кролика привязывать? – спросил Заяц.

— Дай-ка взглянуть.

Поднятый Мускусом за уши, кролик протестующе пискнул.

— Это же самый маленький. Ты, путт, зачем самого маленького принес?

— Я их сам взвешивал! Клянусь, там целых два легче этого есть.

— Надо бы вниз его сбросить. А может, и тебя следом тоже.

— Ну хочешь, тех принесу? Принесу, сам посмотришь. Всех дел – на минуту.

— А если забрыкается и сорвется? А больше у нас таких маленьких не окажется? Кого тогда будем с утра запускать? – прорычал Мускус, возвращая кролика Зайцу.

— Еще две штуки есть, слизью Сциллы клянусь. Любым богом, лохмать его, поклянусь, каким пожелаешь. Стану я врать!

— Не кролик – крысеныш какой-то, лохмать его…

Мимолетный бриз взъерошил волосы змеедела подобно пальцам незримой богини. Казалось, если побыстрей обернуться, он хоть мельком, да сможет увидеть ее – Мольпу, богиню ветров и всех легких, воздушных созданий, ту самую, чьим верным поклонником старик оставался всю жизнь.

«Услышь меня, Мольпа, вели своим ветрам дуть посильнее! Не осрами, о Мольпа, того, кто чтил тебя с самого детства! Пара вьюрков с меня, будь уверена!»

— Привязывай, – рыкнул Мускус.

Заяц, присев, коснулся коленом разогретой на солнце смолы, захлестнул тельце злосчастного кролика первым шнурком и варварски туго затянул петлю.

— Живей давай!

— Остынь. Тут не видать ни рожна, лохмать его… Надо было фонарь прихватить.

— Да гляди, чтоб выпасть не смог!

— Порядок. Не выпадет.

Поднявшись на ноги, Заяц принял у Мускуса змей.

— Над головой поднять?

Змеедел, кивнув, поднял с крыши леерную катушку и снова послюнил палец.

— Куда бежать надо? Туда?

— Нет. Слушай внимательно. Бежать надо ко мне, против ветра… какой уж есть. Бежать так, чтоб ветер казался змею сильней, крепче, чем на самом деле. Если повезет, этот липовый ветер поднимет его на высоту, где вправду дует как следует. Иди вон туда, до конца – до конца, в самый угол. Пока идешь, я леер стравливать буду, а побежишь ко мне, подберу. Как только почувствуешь, что змей из рук поднимается, бросай его кверху. Начнет падать, лови.

— Он из городских, – объяснил Мускус. – В городе змеев не запускают.

Змеедел машинально кивнул, не сводя взгляда с Зайца.

— Держи за ноги, поднимай как можно выше. Бежать по команде.

— Вот теперь с виду как настоящий, – признал Мускус, – однако не знаю, достаточно ли. Дело-то будет днем, при свете, а видят они, лохмать их перелохмать, куда лучше нашего… только настоящее от липового не всегда отличают. Не думают об этом, как мы.

— Готов? – окликнул змеедел Зайца. – Пошел!

Длинноногий Заяц, сорвавшись с места, помчался к нему во весь дух. Крылья змея пришли в движение, легонько зашевелились, подрагивая на каждом шагу, будто змей, дай ему только волю, взлетел бы, подобно птице. На полпути вдоль длинной крыши Заяц разжал руки, и змей пошел вверх.

Мольпа! О Мольпа!

На высоте в два Зайцевых роста змей замер, какой-то миг повисел в воздухе без движения, качнулся вниз, едва не коснувшись крыши, поднялся вровень с головой Зайца и безжизненно упал на смоляную кровлю.