Книга Литания Длинного Солнца, страница 229 – Джин Родман Вулф

— Думаешь, он – протеже Реморы? Что-нибудь в этом роде?

Шелк вновь кивнул.

— Скорее всего, помощник его протонотария. Не сам протонотарий: с тем я знаком, и зовут его не Росомахой. Поговорить бы с другими авгурами из его класса… возможно, они смогли бы сказать точно.

— Шпионаж за шпионом? – улыбнулась Синель. – Ладно. По крайней мере, твоему мантейону ничто не грозит.

— А вот это – еще как сказать. Не слишком мне верится в способность Его Высокомудрия надавить на Кровь, что бы об этом ни думал, что бы ни говорил Его Высокопреосвященство. Влияние Капитула на Аюнтамьенто осталось в прошлом, и это известно каждому, хотя сегодняшняя теофания Владычицы Киприды может изрядно поправить дело. Да и к тому же…

— Да? Что еще?

Синель погладила Орева по спине. В ответ птица, вытянув шею, потерлась о ее плечо багровым клювом.

— Во-вторых, если Кровь их и послушается, я здесь надолго не задержусь. Меня, вероятней всего, переведут на какую-нибудь чиновничью должность, а мантейон достанется этому патере Росомахе.

— Угу. Горжусь тобой, – хмыкнула Синель, не сводя взгляда с птицы. – Значит, мое предложеньице тебе еще интересно?

Шелк стиснул увенчанную головой львицы трость, одолженную Кровью, обеими руками, словно вознамерившись переломить ее пополам.

— Это какое же? Шпионить в пользу врагов Вирона? Ну уж нет! Нет… разве что по твоему приказу. И еще, Синель… ты сейчас вправду Синель?

Собеседница без тени улыбки кивнула.

— Так вот, Синель, тебе я продолжать эти проделки не позволю тоже. Оставим вопросы лояльности в стороне: прежде всего я не могу допустить, чтоб ты всерьез рисковала жизнью.

— Сердишься. Нет, Шелк, я это не в упрек… хотя холодная голова куда лучше. О нем… вы зовете его Пасом… кто-то однажды сказал, будто он вечно охвачен холодной яростью. Нет, Шелк. Не вечно, – заверила собеседница, облизнув губы. – Неправда это, однако от правды недалеко. В итоге он стал повелителем всего… круговорота. Нашего круговорота, куда больше этого, да с какой быстротой! Всего за несколько лет. Никто и поверить не мог…

— Пожалуй, с холодной яростью у меня плоховато, – признался Шелк, – однако попробовать можно. Я собирался спросить: ну, скажем, выйдет все по-нашему, и что дальше? Допустим, мы получили от доктора Журавля двадцать шесть тысяч карточек для передачи Крови. Весьма сомневаюсь, что это возможно, но – ладно, допустим. Какая и кому, помимо Крови, от этого польза?

На время умолкнув, Шелк спрятал лицо в ладонях.

— Разумеется, мне следует желать Крови добра, как и всем остальным. Даже вламываясь к нему в дом с целью заставить его вернуть обратно наш мантейон, я, в числе прочего, хотел уберечь его, не позволить ему запятнать дух, распорядившись приобретением в низменных целях. Однако добыча для него денег, в которых он не нуждается, не принесет ему никакой пользы – напротив, может даже навредить.

Тут Орев вскочил ему на плечо, а как только Шелк, вздрогнув от неожиданности, поднял голову, ухватил клювом прядь его непокорных волос и потянул на себя.

— Видишь? Понимает, каково тебе, – негромко заметила Синель. – Рассмешить тебя хочет, если получится.

— Хорошая птица… очень, очень хорошая. Не в первый раз является ко мне по собственному почину.

— Ты ведь возьмешь его с собой, да? Даже если тебя переведут на ту самую чиновничью должность? Шелк… а уставы не запрещают авгурам держать при себе ручных зверей или птиц?