Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Поднявшись, Ремора протянул Шелку руку. — Ну что ж, патера, душевно рад… душевно рад. Знакомство с тобою для меня немалая честь. Как жаль, что оно столь прискорбно запоздало… столь долго откладывалось, причем откладывалось мною самим, но этакое самоотречение должно когда-нибудь завершиться, э? Прибегнув к помощи одолженной Кровью трости, Шелк тоже поднялся на ноги, и оба обменялись церемонным рукопожатием. — Моя драгоценнейшая… прошу прощения за необходимость прервать твою беседу с… э-э… духовным наставником. С сим благочестивым юным авгуром. Искренне сожалею. Уверен, наш небольшой тет-а-тет не мог представлять для тебя особого интереса, однако… — О, вовсе нет! Напротив. Улыбка Синели вполне могла оказаться искренней. — Однако он оказался недолгим. Весьма… э-э… лаконичным. Итак, благословляю тебя, что бы тебя ни тревожило, – объявил Ремора, осеняя Синель знаком сложения. – Благословляю тебя, дочь моя, Наисвященнейшим Именем Паса, Отца Богов, и Супруги Его, Божественной Эхидны, и Сыновей Их, и Дочерей, сей день и во веки веков, а особо же – именем старшей из чад их, Сциллы, Покровительницы Нашего Священного Града, Вирона! — Кстати, новый владелец, – не без волнения сообщил Шелк Реморе, – настаивает на том, чтобы все деньги сверх расходов на мантейон неукоснительно передавались ему. В свете выяснившегося сегодня, во время жертвоприношения – а Твое Высокопреосвященство просто не может оставаться о сем в неведении… Ремора, крякнув от натуги, приставил к стене тяжелый засов. — Здесь у тебя, патера, очень многое нуждается в починке. В починке, либо в замене, либо… э-э… в приумножении. Особенно то, чем не удосужится озаботиться этот Мускус. Вот, например, твой собственный… э-э… м-м… гардероб, а? Я бы на твоем месте с него и начал. И вообще, тебе необходимо… м-м… многое. Множество всевозможных вещей. Что же до остального… насколько я понимаю, счетами ты ведаешь сам? Значит, вне всяких сомнений, сумеешь отыскать немало прекрасных применений этим… э-э… не более чем предполагаемым излишкам. Вдобавок, по-моему, вам задолжали различные суммы. По крайней мере, именно так мне… э-э… то есть нам с Его Высокомудрием дали понять. Негромкий щелчок, и дверь затворилась за его спиной. Орев присвистнул: — Человек… сквер-рный! Синель протянула руку, и птица немедля вскочила на ее запястье. — По сути, нет, Орев. Человек этот попросту крепко влюблен в собственные мудрствования. С этим она едва уловимо, одними лишь уголками губ улыбнулась Шелку. — И все это из-за единственного явления какой-то второстепенной богини! Богини, не числящейся среди Девятерых, – кажется, как-то так ты выразился там, в мантейоне? По-моему, да. Шелк, опустив на место засов, повернулся, намереваясь ответить, но собеседница предостерегающе вскинула кверху ладонь. — Я знаю, что ты собираешься сказать, патера. Не нужно. Молчи. Мое имя – Синель. Прими сие за данность, не подлежащую ни обсуждениям, ни оговоркам. Звать меня надлежит Синелью, даже когда мы одни. И держаться со мной также надлежит как с Синелью. — Но… — Поскольку я и есть Синель. На самом деле ты не понимаешь в подобных вещах ничего, сколько бы ни учился. Будь добр, сядь. Нога у тебя болит, я знаю. Шелк рухнул в любимое кресло. — Кроме вот этого, первого – вот этой неправды, – ты хотел сказать что-то еще. Что? Говори. |