Книга Литания Длинного Солнца, страница 100 – Джин Родман Вулф

Отметив, что на последних словах тембр его голоса самую чуточку, едва уловимо изменился, Шелк с немалым облегчением (хотя твердый предмет, упершийся в спину, устроиться со всеми удобствами больше не позволял) откинулся на спинку кресла.

— Если по сей причине твой наниматель отведет мне на поправку меньше времени, свидетельством благосклонности богов это, сын мой, не назовешь.

— Да, тут ты определенно прав, – с улыбкой подтвердил доктор Журавль.

— Ну? – рявкнул Кровь, грохнув бокалом о столик у кресла. – Долго ему поправляться? Сколько времени требуется, чтоб кость срослась, стала не хуже, чем до перелома?

— Думаю, от пяти до семи недель. Возможно, с надлежащим образом перевязанной лодыжкой он сможет бегать и несколько раньше… но все это, разумеется, при условии полного покоя и комплекса медицинских процедур в период регенерации – звуковой стимуляции сломанной кости и тому подобного.

— Сложные процедуры мне, доктор, не по карману, – смущенно откашлявшись, предупредил Шелк. – Все, на что я способен, – хромать да молиться о том, чтобы кость благополучно срослась.

— Ты на что это намекаешь?! – не на шутку рассерженный, прорычал Кровь. – Нет уж, сюда тебе ходу не будет!

— Возможно, тебе, сударь, следует нанять кого-либо из городских специалистов, – предложил доктор Журавль, – а там…

Кровь шумно втянул носом воздух.

— Надо было попросту пристрелить его, и дело с концом! Клянусь любимой хавроньей Фэа, я уже жалею, что он не свернул башку, выпрыгнув из окна. Какие там специалисты? Окажешься в той части города, сам им займешься… когда ты, кстати, бываешь там? По сфингицам и иераксицам?

— Именно, а сфингица у нас не далее как завтра, – подтвердил доктор Журавль, взглянув в сторону богато украшенных часов на противоположной стене. – И посему мне давно спать пора.

— Вот завтра с ним и увидишься, – объявил Кровь, – а пока что проваливай.

— Искренне сожалею о причиненных тебе хлопотах, доктор, – сказал Шелк Журавлю. – Если б твой наниматель всего-навсего дал мне чуть больше времени, ни в чем подобном надобности бы не возникло.

У самой двери Журавль оглянулся и едва ли не подмигнул в ответ.

— Ладно, патера, – вздохнул Кровь, – остановимся вот на чем. Слушай внимательно: больше уступок не будет. Ты налитое пить собираешься?

Почувствовав за ушами костяшки пальцев Мускуса, Шелк послушно поднес бокал к губам.

— Через месяц – ровно через месяц, считая с этого дня, – принесешь мне существенную сумму деньжат. Слыхал? Я погляжу, вправду ли она существенна. Останусь доволен – вычту ее из двадцати шести тысяч и назначу срок окончательного расчета. Разочаруешь меня – придется тебе с той жестяной сибиллой выметаться на улицу.

Сделав паузу, Кровь отвратительно осклабился, покрутил в руке бокал с выпивкой.

— Еще кто-нибудь там у вас проживает? К примеру, второй авгур?

— Еще две сибиллы, – ответил Шелк. – Майтера Роза с майтерой Мятой. Полагаю, ты видел майтеру Мрамор… а других авгуров, кроме меня, у нас нет.

Кровь досадливо крякнул:

— Ваши сибиллы наверняка захотят явиться ко мне с увещеваниями да упреками. Передай им: дальше ворот их не пустят.

— Хорошо. Передам.

— Они у вас как, здоровы? Если им нужно лечение, Журавль может поглядеть их заодно с тобой.

«В каждом, – немедля проникшись к Крови самыми теплыми чувствами, подумал Шелк, – в каждом из нас обязательно найдется хоть сколько-нибудь доброты: таков неприметный, но непременный дар безмерно щедрого Паса».