Книга Меч и Цитадель, страница 257 – Джин Родман Вулф

Наклонившийся носом к земле, флайер опустился так низко, что я в полной мере сумел оценить красоту его безупречно плавных обводов. Формой он в точности повторял вишневый лист.

— Я далеко не все понял, – признался я, – но, по-моему, чтоб удержать флайер на достаточной высоте, требуются канаты необычайной длины, и если асцианские пентадактили, явившись сюда ночью, рассекут их, флайер унесет неизвестно куда.

Губы женщин-кошек дрогнули, сложившись в едва заметные постороннему взгляду улыбки.

— Канат нужен только для приземления. Без него флайеру пришлось бы преодолеть немалое расстояние, чтоб погасить скорость спуска. Зная, что мы здесь, внизу, он сбрасывает нам канат – совсем как человек в пруду мог бы протянуть руку тому, кто его вытащит. Флайер, видишь ли, тоже наделен разумом. Не таким, разумеется, как у Мамиллиана, не естественным, а сотворенным для него нами, однако этого разума вполне довольно, чтоб огибать препятствия и снижаться, получив наш сигнал.

Нижняя часть флайера поблескивала матово-черным металлом, верхняя же представляла собою купол – прозрачный, почти невидимый, вероятно, из того же материала, что и крыши Ботанических Садов. Над кормой его возвышалось примерно такое же орудие, как на спине мамонта, а еще одно, вдвое большее, венчало нос.

Автарх поднес к губам руку и прошептал что-то в сложенную горстью ладонь. В прозрачном куполе (как будто дыра на боку мыльного пузыря) отворился проем, а из проема прямо нам под ноги соскользнул изящный серебристый трап, на вид невесомый, тоненький, словно паутина. Шестеро гологрудых, оставив канат в покое, перевели дух.

— Взгляни-ка: подняться сумеешь? – спросил Автарх.

— Разве что с помощью рук, – отвечал я.

Автарх поднялся на борт первым, а я с позором, волоча за собой поврежденную ногу, вскарабкался следом за ним. Сиденья – пара длинных скамей, повторявших изгибы бортов, – несмотря на меховую обивку, на ощупь казались холоднее любого льда. Проем за моею спиной, стремительно сузившись, исчез без следа.

— Давление воздуха здесь останется прежним, привычным, как бы высоко мы ни забрались, – заверил меня Автарх, – так что удушья не бойся.

— К сожалению, для подобных страхов я слишком невежественен, сьер.

— Хочешь взглянуть на свою бывшую бакелу? Они сейчас далеко справа, но, если желаешь, я постараюсь их отыскать.

С этими словами Автарх сел за штурвал.

Машины мне прежде доводилось видеть только у Тифона с Бальдандерсом, да еще те, которыми у нас, в Башне Матачинов, заведовал мастер Гюрло. Вот их-то, машин, а вовсе не удушья, я и боялся, однако страх этот сумел одолеть.

— Выручая меня накануне, ты, помнится, не знал о том, что я здесь, в твоей армии.

— Пока ты спал, я навел справки.

— И именно ты приказал нам идти в атаку?

— В каком-то смысле… Я отдал приказ, результатом которого стала ваша атака, хотя непосредственно твоей бакеле никаких приказаний не отдавал. Уж не возмущен ли ты тем, что я сделал? Неужто, вербуясь в армию, ты полагал, будто тебе никогда не придется сражаться?

Флайер взмыл вверх. Рухнул, как я некогда и опасался, прямиком в небо. Однако стоило мне вспомнить пелену дыма, медный рев гресля, посвист снарядов, тела солдат, разнесенные ими в кровавую кашу, – и ужас мой обернулся гневом.