Книга Меч и Цитадель, страница 256 – Джин Родман Вулф

— Осторожность нужна, понимаешь ли, – пояснил Автарх. – От передовой мы, конечно, далековато, однако, устроив лагерь проще, на виду, рискуем накликать атаку с воздуха.

— Кажется, я понимаю, отчего Обитель Абсолюта устроена под дворцовыми садами, сьер.

— Да. Теперь-то надобности в этом нет, но было время, когда они сеяли разорение даже в Нессе.

Снизу, со всех сторон, донеслось серебристое, звонкое пение труб.

— Прошла всего ночь или я спал целый день? – спросил я.

— Нет, проспал ты одну только ночь. Я дал тебе кое-какие снадобья, дабы унять боль и уберечь от инфекции рану, и не стал бы будить тебя поутру, однако, войдя, обнаружил, что ты проснулся… а времени у нас, считай, нет.

Что он имел в виду, я не понял, но, не успев задать новый вопрос, увидел невдалеке полдюжины человек, почти голых, дружно вцепившихся в длинный канат. Казалось, они тянут к земле огромный воздушный шар, однако то был вовсе не шар, а флайер, и блеск его черного днища извлек из глубин моей памяти множество ярких воспоминаний о дворе Автарха.

— Я думал, ты позовешь… э-э… как, бишь, его… Мамиллиана.

— Сегодня нам не до зверушек. Мамиллиан – отличный товарищ, умен, молчалив, способен вести бой по собственному разумению, не нуждаясь в моем, однако на нем я езжу больше для развлечения. Сегодня мы, так сказать, похитим тетиву асцианского лука и воспользуемся машиной. Они у нас крадут многое, так что…

— А правда ли, что при приземлении расходуется энергия? Кажется, так говорил один из твоих аэронавтов.

— В бытность твою шатленой Теклой – то есть исключительно Теклой?

— Да, Автарх, разумеется. Кстати, не будет ли неучтивостью с моей стороны спросить, отчего ты велел предать меня смерти и как смог узнать сейчас?

— Узнаю я тебя, поскольку вижу твое лицо в лице моего юного друга, а в его голосе слышу твой. Вот и няньки твои тоже тебя узнают. Взгляни на них.

Действительно, покосившись на женщин-кошек, я обнаружил, что клыки их оскалены, а морды искажены гримасами страха и изумления.

— Что касается твоей смерти, об этом я расскажу – ему, не тебе – на борту флайера… в свое время. А ты ступай-ка назад. Конечно, проявляться тебе нетрудно, так как он болен и слаб, но сейчас мне нужен он, а не ты. Добром не уйдешь – есть, знаешь ли, способы…

— Сьер?

— Да, Севериан? Что, страшно? Прежде в подобных устройствах летать не приходилось?

— Нет, – подтвердил я. – Однако я не боюсь.

— Помнишь вопрос по поводу их энергии? В каком-то смысле так оно и есть. Подъемную силу им сообщает антиматериальный эквивалент железа, удерживаемый магнитными полями в так называемой ловушке Пеннинга. Поскольку магнитная структура антижелеза обратна обыкновенной, магниты обычные, проматериальные, не притягивают его, а отталкивают. Строители этого флайера окружили антижелезо магнитами, так что, стоит ему сместиться куда-либо от центра ловушки, магнитное поле большего напряжения теснит его назад. В родном, антиматериальном мире это железо весило бы не меньше огромного валуна, а здесь, на Урд, уравновешивает тяжесть проматерии, из которой построен флайер. Логику понимаешь?

— По-моему, да, сьер.

— Одна беда: наши технологии не позволяют герметично закупорить ловушку. Хоть часть атмосферного воздуха, хоть пара молекул да просочится внутрь – к примеру, сквозь поры в сварных швах или сквозь изоляцию магнитной проволоки. Каждая из этих молекул нейтрализует эквивалентный ей объем антижелеза, порождая тепло, и всякий раз, как это происходит, флайер теряет микроскопически малую долю подъемной силы. Как же с этим бороться? До сих пор решение найдено только одно: держать флайеры на такой высоте, где давления воздуха практически нет.