Книга Волны и джунгли, страница 83 – Джин Родман Вулф

Возможно, я крикнул Малышу «берегись» или еще что-нибудь в этом роде – не знаю, с уверенностью утверждать не могу. Помню только, что поспешно попятился прочь от воды, сорвал с плеча пулевое ружье и передернул затвор, досылая заряд в патронник.

Казалось, взвившаяся над водой тварь не прыгнула – стремительно полетела к нам, однако, стоило мне выстрелить, рухнула вниз и затонула на мелководье. Произошло все это так быстро, что в памяти запечатлелся лишь смутный образ: нечто громадное и в то же время плоское, черно-белое, с огромными желтыми глазами и немигающим взглядом.

Ясное дело, Малыш не на шутку перепугался. Щетина на его загривке поднялась торчком, отчего он сделался крайне похож на горбатый шипастый, будто репей, бочонок, походка, всегда отличавшаяся живостью, превратилась в танец на восьми лапах, а уж клыками он скрежетал без остановки. От озерца он пятился шаг за шажком, пока его бешено машущий из стороны в сторону хвост не хлестнул меня по коленям, однако остановился между мной и напугавшим нас обоих страшилищем. Да, сам я тоже здорово испугался, но, как бы ни уверял себя, будто испуган куда меньше Малыша, это он – он встал на мою защиту.

Шагая обратно к берегу моря, я, должно быть, раз сто оглядывался, но не увидел ничего примечательного. Поднявшись на гребень округлого взгорка (стоит перевалить его, он заслонит от нас воды жуткого озерца), я остановился и обернулся назад. Потрясающе яркие воспоминания об увиденном в тот момент не оставят меня даже за гранью смерти.

Громадная плоская тварь, в которую я стрелял (и к этому времени успел убедить себя, будто покончил с нею), поднималась над мелководьем – поначалу довольно робко, нависнув над берегом и тут же вновь скрывшись в воде. Однако спустя пару секунд она вновь поднялась из воды, выбралась на берег и с невероятной быстротой помчалась по мягкой зеленой тине, перебирая широкими кожистыми крыльями, как лапами, словно нетопырь. Черная сверху, белая снизу, странно плоская, о чем я уже упоминал, величиной она превосходила ковер в приемном зале Дворца Кальда. Как только она устремилась к нам, я выстрелил, судорожно дослал в патронник новый заряд, и тут чудовищное создание опрокинуло меня навзничь. На ощупь его крылья оказались не мягче рашпиля, однако окутали, захлестнули меня, точно флаги, и потянули к разинутой белогубой пасти.

Спас меня Малыш, бросившийся на исполинскую камбалу (или что это вообще могла быть за тварь) и распоровший клыками жесткую кожу одного из крыльев. Благодаря этому мне удалось, высвободив руку, выдернуть из ножен нож Жилы, и я принялся лихорадочно колоть «камбалу» – еще, еще и еще, пока она не сделалась скользкой от собственной крови.

Здесь мне очень хотелось бы написать, что я прикончил ее ножом Жилы, но на самом деле… нет, отчего она сдохла, так и осталось загадкой. Ружейная пуля – снаряд серьезный, настолько, что единственный выстрел (сам видел) чаще всего наповал убивает лошадь либо четверорога, а осмотрев труп твари из озерца, я обнаружил, что оба мои выстрела поразили ее не дальше ладони от головы. Вне всяких сомнений, урон оба попадания нанесли немалый, однако первая рана нисколько не помешала ей, едва оправившись от удара, броситься за нами в погоню.

Кроме этого, не стоит забывать и о стараниях Малыша. Ран, нанесенных им врагу в течение пяти-десяти секунд, наверняка хватило бы, чтобы прикончить с полдюжины человек.