Книга Волны и джунгли, страница 78 – Джин Родман Вулф

Глядя на него, я сообразил, что, заподозрив, будто он изловил и съел какую-то живность, чья кровь обнаружилась на фордеке, попал пальцем в небо. Мелкой его добыча оказаться никак не могла, а значит, если он слопал ее, то слопал всю без остатка – со шкурой, костями и со всем прочим, однако Малыш был очевидно голоден. Рассудив так, я бросил ему яблоко, а еще одно яблоко съел под его быстрое звучное чавканье сам. Слышать, как Малыш расправляется с костями, мне к этому времени доводилось не раз и не два, и посему я нисколько не сомневался: пожирая какую-либо, пусть даже довольно мелкую живность, он непременно разбудил бы меня.

Таким образом, ночью почти наверняка произошло вот что: некая тварь решила вскарабкаться на борт со стороны носа, возможно, каким-то образом ухватившись за бушприт, как сделал я, когда забирался в лодку, спасаясь от кожешкура. Однако Малыш, бросившийся на нее, ранил незваного гостя, и тот рухнул в море. Цоканье когтей Малыша разбудить меня не могло, поскольку с тем, что он расхаживает взад-вперед, пока я сплю, я давно свыкся. Всю кровь, какую сумел отыскать, Малыш слизал, совсем как позже слизал спекшуюся кровь, извлеченную мной из щелей между досками острием ножа Жилы, но…

Но кто же, серьезно раненный, истекая кровью, свалился обратно в море? В воображении тут же возник образ подстреленной мною женщины, преследующей нашу лодку, одолевающей вплавь лигу за лигой, вознамерившись отомстить. Сочиняй я сказку для ребятишек, собравшихся вокруг очага, так бы оно, вне всяких сомнений, и вышло, однако я вспоминаю действительные события и прекрасно знаю, что в действительности подобное совершенно невозможно. Подстреленная мной женщина, скорее всего, погибла, а если и не погибла, то лишь потому, что команда черной лодки успела вовремя подобрать упавшую за борт.

А вправду ли незваный гость вообще явился из моря? К примеру, ингуми умеют летать, и, хотя собственной крови у них нет, их раны, полученные вскоре после насыщения, могут источать (и источают) чужую кровь в изобилии, как и случилось в подземельях Вирона с ингумом, которого мы считали патерой Кетцалем. Определенно, на ингуми Малыш бросился бы тут же, без промедления, а вот сумел бы изловить его и одолеть или как? Взрослый, крупный гус справиться, наверное, мог бы, но Малышу-то еще расти и расти!

Значит, скорее всего, море… Кто из тварей морских мог пожаловать к нам на борт? Еще один кожешкур? Кожешкур, даже маленький, наверняка задрал бы либо серьезно изранил любого гуса, отважившегося напасть на него, а Малыш выглядел целым и невредимым. Поразмыслив обо всем этом, я решил после полудня вздремнуть, а после затени постеречь лодку с ним вместе.

Шлюп больше не качало с борта на борт, да и нос он к этому времени задирал куда меньше, чем после того, как я поднял топсель. Вскарабкавшись на мачту, чего давненько уже не проделывал, и отметив, что задача эта, вопреки моим воспоминаниям, не так-то проста, я огляделся вокруг. Сверху остров, замеченный мною по левому борту, несмотря на изрядное расстояние, оказался виден как на ладони. Среди плоской зеленой равнины чуть выше уровня моря темнели пятнышками кусты и невысокие, покачивавшиеся на ветру деревца.

Стоило повернуться к правому борту, мне показалось, что там, в волнах, виднеется еще один остров наподобие первого.